Императрица семи холмов

Я отшатнулся и ткнул в нее пальцем:

– Сабина, – я впервые назвал ее по имени, и мне не пришлось делать над собой никаких усилий, – да я теперь никаким рожном[1 - Рожон – кол либо длинная заостренная палка, которой подгоняли волов, отставших от стада. (Здесь и далее примеч. переводчика.)] тебя не коснусь.

– Интересно, – отозвалась она. – Откуда пошло это выражение. Почему именно рожном? Каким рожном? Почему не жезлом или копьем? Надо будет посмотреть в книгах.

С этими словами она достала из замерзшего фонтана свиток и зашагала прочь.

Пусть Сабина ни в чем не была похожа на свою гадюку-мать, зато она умеет точно так же, как и та, гордо покинуть комнату. Или в данном случае сад. Впрочем, с тем же успехом эта маленькая стерва могла покинуть и мою жизнь. Они с Адрианом были достойны друг друга.

Когда же тем вечером она вновь постучала в мою дверь, не говоря ни слова, я – хотя и поклялся, что никогда этого не сделаю, пусть она ползает передо мной на коленях, – открыл засов, и она скользнула в мои объятья, как будто бы ничего не случилось.

– Прости, если я сделала тебе больно, Викс, – раздался в тишине ее шепот. – Ты ведь знаешь, до тебя я никого не любила и потому поступила неправильно. Если хочешь, я уйду.

– Нет, – прохрипел я не своим голосом.

Той ночью я использовал ее как только хотел: туго наматывал на руку ее волосы, впивался ей в губы поцелуем, пока те не распухли, нарочно оставил у нее на шее несколько меток.

– Давай, объясни своему жениху, откуда они у тебя, – прошептал я свирепым шепотом, но она лишь сильнее сжала объятья.

– А теперь можешь идти, – сказал я, насытившись ею. – Ты получила то, зачем пришла.

А в следующий миг в темноте раздалась ее усмешка – та самая, которая мне так нравилась.

– И все же я люблю тебя, Викс, – сказала она, собирая одежду. – Честное слово, люблю.

Плотина

– Вот видишь, все получилось просто замечательно, – довольно произнесла Плотина.

Массивная статуя ответила ей благосклонным взглядом безжизненных мраморных глаз.

В Риме было немало статуй небесной царицы, но Плотина предпочитала именно эту, стоявшую на Капитолийском холме в храме ее супруга Юпитера.