Императрица семи холмов

Толпа гостей испуганно ахнула. Траян посмотрел на руку: ручеек крови стекал вниз и капал на землю между пальцами. Викс с посеревшим лицом отпрянул назад, а рядом с Траяном плотным кольцом тотчас выросли преторианцы. А в следующий миг…

Траян откинул голову назад и захохотал.

– Ты победил, приятель!

– Неправда, Цезарь, – ответил Викс. – Будь у тебя щит…

– Но его не было, а я про это забыл. Так что победа твоя. Поздравляю, – с этими словами Траян махнул рукой, давая гвардейцам понять, что те не нужны, а сам похлопал Викса по плечу.

– Верцингеторикс, Цезарь.

Тем временем вокруг императора столпились желающие оказать ему первую помощь, но он прогнал их от себя.

– Подумаешь, царапина. Я наношу себе гораздо более глубокие, когда бреюсь. – Он вновь, причем с симпатией, посмотрел на молодого стражника, как будто они были друзья по гимнасию. – На следующий год, Верцингеторикс, я поведу свои легионы на север.

– Это мы посмотрим, Цезарь, – ответил Викс, и Тит решил, что услышал нотки неуверенности в его голосе. «Эх, лежи на моем плече эта рука, – подумал Тит, смотри на меня эти глаза, наверно, даже я пошел бы служить в легионы. А ведь еще час назад я бы предпочел быть растерзанным волками, чем стать солдатом».

– Это я посмотрю, Верцингеторикс, – передразнил Викса Траян. – Я сделаю из тебя римского легионера. И запомни, острие всегда побеждает, – с этими словами он снова хлопнул Викса по плечу и обвел взглядом толпу. – Эй, есть желающие преподать урок юному воину? Легат? Юный Тит? Или ты, трибун Адриан?

– Только не он. – Голос Викса был исполнен презрения. – Скажи, когда в последний раз ты видел его грязным?

Траян рассмеялся. Рассмеялись и гости, неискренне и подобострастно.

– Да, тут наш герой прав, Адриан, – сказал Траян, возвращая меч в ножны. – Побудь ради разнообразия мужчиной. Возьми в руки меч.

– Спасибо, Цезарь, – ответил Адриан, даже не улыбнувшись. – Своим пером я способен нанести врагу куда больший урон.

– Мой меч, твое перо, – предложил Викс, вновь вытаскивая меч. – Давай поглядим, чья возьмет.

И снова смешки. Адриан открыл было рот, но вместо него – к превеликому собственному удивлению – заговорил Тит.