Форма жизни

 – Вы несете ответственность за пятьдесят шесть жизней и не пытайтесь увильнуть от этого!

Дейвид Мошер с интересом обернулся. Тучный, низкорослый Бюрге никогда не вызывал у него особых симпатий, а сейчас казался вовсе отвратительным. Нужно будет запомнить, что он первым начал поиск козла отпущения в заваривающейся на глазах каше…

На лице Толмачева поверх бледности выползли пунцовые пятна, но Бюрге продолжал давить его пальцем в грудь.

– Меня рвут на куски эти шакалы из прессы, они хотят крови, а что я им должен ответить?! – напирал он.

– Я не несу ответственности за взрыв на заводе! – огрызнулся Толмачев.

– Ну-ка заткнитесь, оба! – рявкнул на них Майлер.

В кабинете мгновенно наступила мертвая тишина.

Бюрге, который поперхнулся готовой слететь с губ фразой, так и остался стоять с открытым ртом, глядя на главу корпорации, и в его влажном взгляде угадывались два чувства: страх и неприязнь.

За двадцать пять лет Ганс успел поработать с тремя фон Браунами, не считая нынешнего и его жены Кейтлин, которая руководила корпорацией всего два года. Уживаться с людьми, удерживающими в руках бразды правления доброй половиной Европейского континента, всегда было нелегко, но Майлер, по мнению Бюрге, своей жесткой деловой бескомпромиссностью переплюнул всех своих предшественников, вместе взятых.

Нынешний глава корпорации ошибочно именовался в прессе представителем десятого поколения знаменитой фамилии, на самом деле он не был прямым потомком Дитриха фон Брауна, основавшего корпорацию в конце двадцать первого века, а унаследовал бразды правления десять лет назад, получив их от своей жены после громкого краха проекта «Европа»…

Бедная Кейтлин, подумал Бюрге, ежась под тяжелым взглядом Майлера.

– Я вызвал вас сюда, господа, не затем, чтобы слушать взаимные нападки, – нарушил его мысли голос Майлера.

– Но погибшие, господин фон Браун… Их семьи, общественность…

– Меня не интересуют трупы, меня интересуют деньги! – мрачно произнес Майлер в своей обычной резкой и лаконичной манере, которую неискушенные оппоненты часто воспринимали как недалекий цинизм. – Те деньги, которые вбиты мной в колониальный проект! – продолжил он свою мысль.