Наследство Уиндемов

Но потом он выпал из ее жизни на целых пять лет – ушел в армию, побывал на войне… Сейчас ей было бы легче воспринимать его бушующим, страстным тираном, чем скучным моралистом. Ведь он был «сыном дьявола», как любил повторять отец; тогда она не понимала, что он произносил это с нежностью и даже уважением к сильному, решительному характеру своего племянника. По крайней мере так было, пока не погибли его собственные сыновья.

Она удивлялась, почему относительно легко закончился вечер? Дукесса видела, что Марк готов был взорваться, но сдержал себя по какой-то причине.

Хотела бы она посмотреть на него сейчас, когда он один и, возможно, дал выход гневу.

На самом деле Марк в это время находился в состоянии глубокой прострации. «Проклятая девчонка, если она не изменится, я задушу ее… или ей разобьет жизнь какой-нибудь светский хлыщ».

– Могу я спросить, что с вами происходит, милорд?

– Твои уши слишком хорошо слышат, Спирс. Ладно, меня раздражают секреты Дукессы. Она не желает ничего объяснять. Каким образом ей удалось содержать этот проклятый коттедж, платить Баджи, покупать еду, как она…

– Я почти понял вас, милорд.

– Мне кажется, что она все еще продолжает стоять там, спокойная и невозмутимая, улыбаясь своей загадочной улыбкой. Я просил, убеждал, разыгрывая перед ней шута. Почему она ничего не сказала мне? – Оттолкнув Спирса, Марк стянул с воротничка бабочку и в ярости швырнул ее на кровать. – Она как ни в чем не бывало заявила мне, что отправится в Лондон сразу после рождественских праздников, но я сумел одернуть ее, так и знай!

– Могу я узнать, как вашему сиятельству удалось одернуть ее?

– Я сказал, что скоро стану ее опекуном и она будет вынуждена подчиняться мне до двадцати одного года.

Если удастся, я постараюсь продлить срок опекунства до ее двадцатипятилетия. – Марк замолчал, хмуро глядя на ботинок, не желавший спадать с ноги.

– Позвольте мне, милорд, снять его.

Марк сел.

– Да, но она настолько своенравна, что постарается выскочить замуж за первого негодяя, лишь бы досадить мне.

Представляешь, она даже ни разу не повысила голоса! В отличие от меня. Это не в ее правилах. Она лишь смотрела на меня, как на какое-то зерно сорняка, занесенное случайным ветром в ее сад.

– Но, сэр, вы такая высокая особа, граф Чейз! Вы не могли показаться ей каким-то мелким зерном, скорее она видела в вас красивую крупную луковицу какого-нибудь прекрасного цветка.

– Или, скорее всего, червяка.

– Возможно, и так, милорд.