Стеклянная женщина

– Говоришь, маме твоей стало лучше? И мясо, что я присылаю, пришлось ей по вкусу? Нет нужды снова меня благодарить. Нетрудно быть щедрым с такою послушною женою.

Она так и раскрывает рот. Он легонько приподнимает ее подбородок, так что зубы клацают друг о друга, и холодно улыбается.

– Сюда. – Он берет ее под руку и ведет сперва в чулан, доверху забитый бочонками со skyr, а затем в кладовую, где со стропил свисает сушеная треска. – Я научу тебя потрошить и сушить рыбу, Роуса. А покамест мы заготавливаем сено.

Она кивает, вспоминая, как всхлипывает трава, когда в нее врезается лезвие косы.

– Вот и славно, – говорит он. – Принесешь нам dagver?ur и будешь помогать.

Она снова кивает. Скулы ломит. Бесконечный перечень обязанностей вызывает дурноту: ей предстоит стирать, готовить, прибираться, чинить белье, потрошить рыбу, косить. И этот запертый чердак… Да она свалится от изнеможения.

Йоун продолжает:

– У нас есть хлев и землянка, где хранятся рыболовные снасти и всякие орудия для работы в поле.

Он сжимает ее плечо тяжелой ладонью. Лицо его бесстрастно, будто он говорит о погоде.

Роуса заставляет себя кивнуть. Она кажется самой себе марионеткой, которую однажды видела на купеческой подводе, – безъязыкой игрушкой, которая только и умеет что бестолково кивать или мотать головой по велению кукловода.

Йоун выпускает ее плечо и продолжает отрывисто:

– Подметать будешь каждое утро. Приносить нам с Пьетюром dagver?ur будешь в полдень, а nattver?ur – после заката. Мы едим в поле или в лодке.

У Роусы дрожат ноги.

– Ты и сегодня не станешь есть дома?

– Меня работа ждет, но сейчас мы с тобой поедим вдвоем.

Поежившись, Роуса плотнее кутается в платок.

– Я не голодна.

– Ты поешь. Со мной. – На его скулах выступают желваки. – Завтра принесешь нам dagver?ur в поле, что на вершине холма. Перейдешь ручей за домом, и тропинка приведет тебя, куда нужно.

– А самой мне есть надо будет в…?

– Как пожелаешь.

Стало быть, в одиночестве. Она прерывисто вздыхает и думает о маме. О Паудле. Переплетает пальцы, чтобы руки не дрожали.

– Я хочу… угодить тебе.

– Делай, как тебе велено, и угодишь.