Стеклянная женщина

Женщинам надлежит молчать и повиноваться мужчинам.

Он улыбнулся и, сощурившись, посмотрел на нее.

– Ты сама смиренность, Роуса Магнусдоуттир.

Она кожей чувствовала его взгляд. Роуса поймала себя на том, что рассматривает его руки: толстые веревки вен, сильные пальцы. Она вздрогнула и стиснула шерстяную юбку.

– Нравится ли тебе быть покорной? – тихим голосом спросил Йоун.

Она тщательно взвесила каждое слово:

– Гордыня – это грех. Господь сказал: не гордись[6 - Рим. 11:20.].

Он сделал шаг ей навстречу.

– Ты славная женщина.

Тело его источало жар, и Роуса поежилась, но превозмогла себя и с улыбкой взглянула ему в глаза. Они двинулись дальше, и по дороге Йоун так красноречиво описывал красоты Стиккисхоульмюра, что под конец на губах у нее почти ощущался привкус соли, а в ушах раздавались крики тупиков. Время от времени она учтиво выражала восхищение. Мама говорила, что мужчины нуждаются в обожании.

Он держался с ней все более непринужденно и с улыбкой перечислял свои богатства: белье у него изо льна, хлеба и мяса в избытке, а кухня и ba?stofa целыми днями щедро отапливаются торфом.

– У меня есть все, о чем только можно мечтать, – сказал он. – И все бы хорошо, только мне одиноко. В Библии сказано, что женщина была создана для мужчины, кость от костей моих и плоть от плоти моей[7 - Быт. 2:23.].

Синева его глаз была непроницаема. Его ладонь скользнула по щеке Роусы, потом легла ей на плечо, горячая и тяжелая.

У Роусы перехватило дыхание.

Йоун спрятал ее руку в своих ладонях, посмотрел на ее запястье.

– До чего хрупкие косточки. Словно у птички. – Он переплел ее пальцы со своими. – Я окружу тебя заботой, Роуса. Слышишь меня?

Глядя на него широко раскрытыми глазами, она кивнула.

– Я стану посылать съестные припасы твоим родичам в Скаульхольт. – Он стиснул ее ладонь. Она невольно охнула. Он склонился к ее уху и прошептал: – Соглашайся.

Она вздохнула и закрыла глаза. Тьма внутри нее широко распахнула пасть, но Роуса решила не думать об этом и растянула губы в улыбке.

Сигридюр, разумеется, пришла в ярость.

– Пабби выпестовал твой ум, выучил тебя чтению. И теперь ты пустишь его труды по ветру и проведешь всю жизнь в тяжких хлопотах? Станешь поддерживать огонь в очаге и выколачивать белье, покуда не надорвешься? Уж коли тебе непременно хочется замуж, так выходи за епископа.

Роуса вздернула подбородок.

– Так будет лучше. У тебя будет мясо и…

Сигридюр вздохнула с присвистом.