Стеклянная женщина

Торговец наверняка получил по заслугам, а благодаря торфу воздух в доме станет суше, и мамин кашель пройдет.

Паудль продолжал носить им еду и торф. Мало-помалу Роуса начала надеяться, что будущее у них с Паудлем все-таки есть. Может статься, они вдвоем помогут маме пережить зиму, а потом, с приходом весеннего тепла, она выздоровеет.

По ночам, когда темнота укутывала дом, Роуса лежала в постели и снова и снова вспоминала прикосновение губ Паудля, близость их тел, его тепло.

Однажды, собирая на холме голубику, она услышала за спиной хлюпающие шаги.

Она сказала, не оборачиваясь:

– Ягод мало, Паудль. Возвращайся домой и помоги своему пабби. Он разозлится, когда узнает, что ты от работы отлыниваешь.

– Я уже давным-давно злюсь, только сыну до этого и дела нет.

Роуса так и ахнула.

– Бьяртюр! Bless.

Она склонила голову в знак приветствия, надеясь, что он пойдет дальше, однако он остался стоять на месте, сложив руки на груди.

– Ослепнешь, если будешь так смотреть, – сказала наконец Роуса.

Бьяртюр нахмурился.

– Прикуси язык, Роуса. И оставь моего сына в покое.

– Доброго дня, Бьяртюр. Вот бы и дальше стояла такая же хорошая погода.

Уголки его губ приподнялись.

– Заносчива, как всегда. Ты губишь Паудля.

– Я ему скажу…

– Ты скажешь ему, чтобы он держался от тебя подальше.

– Он взрослый мужчина и волен сам распоряжаться собой.

– Увы, это не так. Им распоряжаешься ты. Скажи ему держаться от тебя подальше.

– Ты не можешь приказать мне…

– Могу и прикажу.

Ты строптива и себялюбива, и тебе слишком долго позволяли творить все, что заблагорассудится. Уже и слухи по всему селу ходят, что ты моего сына приворожила. Я могу подтвердить, что это сущая правда. Пускай люди твой дом обыщут, авось найдут руны и прочие сочинения.

Роуса заставила себя посмотреть в глаза Бьяртюру, который не сводил с нее свирепого взгляда.

– Ты не посмеешь… – Однако голос ее дрогнул.

Бьяртюр шагнул ей навстречу. Все в ней кипело, но она держалась стойко.

– Ты хоть видела, как Паудль нынче выглядит? – прорычал он. – Видела?

Роуса удивленно уставилась на него.

– Ты хочешь…

– Мальчишка совсем иссох. Отощал, как древко метлы.

– Я… – Роуса опустила глаза. – Я не заметила.

– Куда там, – ехидно процедил Бьяртюр. – Ты была слишком занята собой и даже не заподозрила, что мой сын голодает, чтобы ты могла набить себе брюхо.

– Я… Я скажу ему, что он должен есть и отдыхать.