Человек без тени

Третий персонаж, еще один благообразный старик на седьмом десятке, сухонький и невысокий, наконец отложил газету и приподнялся из кресла.

– Позвольте представиться, я Макс Доббинз, живу в номере 501. Прошу извинить моих аристократических друзей, они, видимо, считают ниже своего достоинства представляться. Это Пол Аксаков, хотя он предпочитает, чтобы его называли Павлом. Или просто князем, не так ли?

Одутловатое лицо русского побагровело.

– Сколько раз вам говорить, Доббинз. Моя мать была княжной Высоковской до того как вышла замуж за моего отца, простого дворянина.

Доббинз чуть заметно улыбнулся и продолжил:

– Партнером мистера Аксакова по шахматам является Хьюго Спенли-Эвертон. Боюсь я и здесь ошибусь, если попробую назвать его титул.

Названный без титула Спенли-Эвертон лишь рассеянно кивнул. Мне показалось, что он толком и не слушал весь разговор, сосредоточенно уставившись на доску.

– Вы играете в шахматы, Стин? – спросил мистер Доббинз.

– Немного. В школе ходил в шахматный кружок, но потом отец решил, что мне не стоит отвлекаться от учебы.

В проницательных глазах Доббинза зажглась искра удивления. Я бы и сам на его месте задался вопросом, зачем было прилежно учиться в школе, чтобы работать ночным охранником.

– Я тоже не слишком хорош в шахматах, – вместо этого сообщил он. – Иногда, когда к нам присоединяется мисс Каррузерс из 106-го номера или Джимми Финчер из 307-го, мы устраиваем здесь вечернюю партию в бридж.

Правда, редко засиживаемся позже одиннадцати, сами понимаете, возраст. Вы играете в бридж, Стин?

Мне снова пришлось его разочаровать, сообщив, что я знаю только покер. Спенли-Эвертон наконец сделал ход, заставивший Аксакова звучно выругаться. В былые времена, когда кто-то обыгрывал его в шахматы, он наверное сразу хватался за свою шашку.

Подошел официант и деликатно забрал пузатые коньячные бокалы со столиков, даже не спросив, нужно ли повторить.

Решив, что уже поздно и на сегодня развлечений достаточно, компания попрощалась со мной и направилась в сторону лифта. Я же пересек фойе и обменялся парой приветственных фраз с ночным консьержем Мэнни, прыщавым юношей лет двадцати, державшим за конторкой огромный раскрытый том, видимо, какой-то учебник.

Затем я поднялся по лестнице, заглядывая на каждый этаж, стараясь производить как можно меньше шума и не попасться на глаза обитателям.