Столпы земли

– Значит, Ремигиус сказал правду.

– Однако, – продолжал Уолеран, – епископ не хочет ссориться с монахами.

Филип нахмурился. Это было весьма похоже на то, что предсказывал Ремигиус, но что-то здесь все-таки не так.

– Но ведь ты проделал весь этот путь не для того, чтобы сказать нам это.

Уолеран с уважением взглянул на Филипа, и тот понял, что его догадка верна.

– Да, – произнес архидиакон. – Епископ поручил мне изучить настроение монахов. И уполномочил меня сделать назначение от его имени.

Филип обдумывал услышанное. Уолеран был уполномочен издать указ о назначении и скрепить его епископской печатью. Это означало, что решение вопроса о новом приоре епископ отдал в руки Уолерана, который сейчас говорил от его имени.

Филип глубоко вздохнул и сказал:

– Ты согласен с тем, что только что говорил Катберт: назначение Осберта вызовет ссору, которой епископ хотел бы избежать?

– Да, я это понимаю, – ответил Уолеран.

– Значит, ты не назначишь Осберта?

– Нет.

Этому известию монахи будут так рады, что с готовностью проголосуют за любого, кого только предложит Уолеран.

– Тогда кого же?

– Тебя… – сказал архидиакон, – или Ремигиуса.

– Способности Ремигиуса управлять монастырем…

– Я знаю его способности, – перебил Филипа Уолеран, снова подняв свою белую руку, – и твои тоже. Я знаю, кто из вас мог бы стать лучшим приором.

«Что еще?» – недоумевал Филип. Что еще обсуждать, если не вопрос о том, кто может стать лучшим приором? Он посмотрел на присутствовавших. Милиус также был заинтригован, а по лицу Катберта пробежала легкая улыбка, словно ему было известно, что к чему.

– Как и ты, – сказал Уолеран, – я озабочен тем, чтобы столь важные посты в нашей Церкви занимали энергичные и способные люди, независимо от возраста, и чтобы эти посты не передавались в качестве награды за долгую службу старикам, чья набожность гораздо выше, чем способность управлять.

– Конечно, – поспешно кивнул Филип, считая эту лекцию не вполне уместной.

– А посему вы трое и я должны действовать сообща.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – заговорил Милиус.

– А я понимаю, – заметил Катберт.

Уолеран улыбнулся ему и вновь повернулся к Филипу.

– Буду откровенным, – сказал он. – Сам епископ уже стар.