Мир без конца

Размеренная, неторопливая речь Карла заставляла Годвина изнывать от нетерпения. – В таких обителях братия отрешена от всякого соприкосновения с миром. Кингсбридж же всегда был другим. – Годвин заерзал. – Мы находимся посреди большого города, где обитают семь тысяч душ. Мы служим в одном из самых прекрасных соборов христианского мира. Многие из нас являются врачами, поскольку святой Бенедикт сказал: «О больных прежде и паче всего надо иметь попечение, и служить им, как Христу». Мы лишены роскоши полного отчуждения[25 - Там же.

Годвин ожидал от Слепого чего-либо подобного. Карл терпеть не мог, когда переставляли мебель, потому что натыкался на нее. Точно так же он противился любым переменам, опасаясь спасовать перед неизвестностью.

Теодорик быстро возразил:

– Тем больше оснований строже соблюдать правила. Кто живет по соседству с таверной, тому надлежит особо следить за собой, дабы не впасть в грех винопития.

Монахи одобрительно загудели: они любили остроумные ответы.

Расхрабрившийся послушник по имени Иулей громко прошептал:

– Что Карлу женщины, он их не видит.

Кто-то из монахов рассмеялся, но многие неодобрительно закачали головами.

Годвин решил, что все идет хорошо: пока чаша весов клонится в его сторону.

Тут заговорил приор Антоний:

– Что именно ты предлагаешь, брат Годвин?

Дядя не учился в Оксфорде, но неплохо умел заставить противника высказаться.

Годвин неохотно ответил:

– Может, нам стоит вернуться к правилам времен приора Филиппа?

– Что ты хочешь этим сказать? Никаких монахинь?

– Да.

– Куда же им деваться?

– Женский монастырь можно перенести в другое место, он мог бы стать уединенной обителью аббатства, как Кингсбриджский колледж или обитель Святого Иоанна-в-Лесу.

Все опешили, а затем поднялся шум, с которым приору не сразу удалось справиться. Прочие голоса перекрыл голос старшего врача Иосифа, умного, но гордого человека, которого Годвин остерегался.

– Как же мы управимся с госпиталем без монахинь? – Из-за плохих зубов брат Иосиф шепелявил, отчего казалось, что он пьян, однако говорил весьма убедительно. – Они разносят лекарства, меняют повязки, кормят тяжелобольных, причесывают дряхлых стариков…

Теодорик вставил:

– Все это способны делать монахи.

– А роды? – спросил Иосиф. – Женщинам часто бывает трудно произвести на свет ребенка.