Мир без конца

Считая шаги, Карл дошел точно до центральной точки нефа и вновь повернул, направляясь прямиком к алтарю. Словно по сигналу, пение прекратилось, и процессия продолжала путь в торжественной тишине.

«Это, верно, как брести в отхожее место по темноте», – думал Годвин. Слепой проделывал этот путь несколько раз в год всю свою жизнь. Теперь он шагал впереди, во главе процессии, и оттого наверняка должен волноваться, но Карл выглядел спокойным, лишь едва заметное шевеление губ показывало, что он по-прежнему считает шаги.

Впрочем, Годвин позаботился о том, чтобы подсчеты не помогли. Выставит ли Карл себя на посмешище? Или нет?

По мере приближения мощей паства благоговейно пятилась. Люди знали, что прикосновение к реликварию способно творить чудеса, но также верили, что любое неуважение к мощам чревато роковыми последствиями. Духи усопших витали над своим прахом в ожидании судного дня, и праведники из их числа обладали почти беспредельными возможностями благоволить живым – или их карать.

Годвину пришло в голову, что святой Адольф может разгневаться на него за то безобразие, которое он намеревался учинить в Кингсбриджском соборе.

Ризничий содрогнулся от страха, но принялся уговаривать себя, что действует во благо аббатства, где хранятся мощи, и что всеведущий святой, умеющий читать в людских сердцах, признает его правоту.

У алтаря Карл замедлил шаги, но не изменил их выверенной длины. Годвин затаил дыхание. Поднявшись на ступень, которая, по его подсчетам, должна была привести к помосту, где стоял алтарь, Карл на мгновение помедлил.

Ризничий завороженно смотрел, опасаясь, что в самый последний миг случится непредвиденное и произойдут какие-нибудь изменения в обряде.

Затем Слепой уверенно шагнул вперед.

Его нога задела край помоста, оказавшийся на ярд ближе ожидаемого. В тишине стук сандалии, что ударилась о полое деревянное возвышение, прозвучал очень громко. От неожиданности и испуга Карл вскрикнул, движение понесло его вперед.

Годвин возликовал, но лишь на мгновение, а затем его охватил беспредельный ужас.

Симеон бросился поддержать Карла, но было уже слишком поздно. Ковчег выскользнул у регента из рук, и паства дружно охнула. Драгоценный ларец упал на каменный пол, от удара крышка открылась, и останки святого высыпались. Карл навалился на тяжелый резной деревянный алтарь, столкнул тот с помоста, и драгоценная утварь и свечи тоже полетели на пол.

Ризничий потрясенно замер. Вышло намного хуже, чем он задумывал.