Мир без конца

– Нет, не женюсь. Она меня не любит. Терстан сбежал, и ваша дочь переспала со мной, чтобы у ребенка был отец. Я знаю, что поступил неправильно, но не собираюсь наказывать себя всю оставшуюся жизнь.

Элфрик встал.

– Ты женишься, и вся недолга.

– Нет.

– Придется.

– Нет.

Элфрик побагровел и рявкнул:

– Ты женишься на ней!

– Сколько раз повторять? Нет!

Элфрик понял, что Мерфин настроен решительно.

– В таком случае вон из моего дома, и чтоб ноги твоей здесь не было.

Мерфин ждал этого, потому испытал облегчение.

– Ладно.

Он было шагнул вперед, но Элфрик загородил ему дорогу.

– Ты куда это?

– На кухню, за вещами.

– За инструментами, ты хочешь сказать.

– Да.

– Они не твои. Их покупал я.

– Подмастерью всегда выдают его инструменты в конце… – Мерфин осекся.

– Ты не отбыл положенный срок, поэтому никаких инструментов не получишь.

А вот этого юноша не ожидал.

– Я работал шесть с половиной лет!

– А должен был семь.

Без инструментов на жизнь зарабатывать было нечем.

– Это нечестно. Я пожалуюсь в гильдию плотников.

– Жду не дождусь, – злорадно усмехнулся Элфрик. – Интересно, как ты объяснишь, почему подмастерью, которого вышвырнули за то, что он переспал с дочерью наставника, причитаются бесплатные инструменты. У всех плотников гильдии есть подмастерья, и у большинства есть дочери. Жалуйся сколько влезет, пока зад не порвешь.

Юноша осознал, что Элфрик прав.

Элис добавила:

– Вот ты и влип в неприятности, дружок.

– Да, влип, – отозвался Мерфин. – Но что бы там ни случилось, это лучше, чем жизнь с Гризельдой и ее родственничками.

* * *

Тем же утром Мерфин отправился в церковь Святого Марка на похороны Хауэлла Тайлера, надеясь найти себе заказчика.

Разглядывая деревянный потолок – в церкви не было каменных сводов, – он увидел среди росписей дыру в форме человеческого тела, мрачное свидетельство гибели Хауэлла. Там все прогнило, со знанием дела говорили строители на похоронах, но прозрели они слишком поздно – Тайлера уже не было в живых.

Приход Святого Марка располагался в самой бедной, северной части города и получал средства от одного-единственного, далеко не богатого хозяйства в десяти милях от города, которое держал брат священника.