Москва-2016

У пролома, спиной к костру, сидел, поджав ноги, мальчик в спортивных штанах и клетчатой рубахе явно не по росту – сидел и монотонно раскачивался взад-вперед, тихо посапывая. Коротенький ежик пепельных волос, лицо круглое и какое-то… недоброе, что ли. Из закатанных рукавов торчали грязные тощие запястья.

Когда Игорь повернулся к нему, мальчишка не перестал ни сопеть, ни раскачиваться.

– Ты кто? – спросил Сотник.

Ребенок извлек из-под рубашки большую ржавую флягу и протянул ему.

– Пить будешь, дядька? Батя после несознанки всегда пить требувал.

Игорь взял флягу, открыл, понюхал и сделал несколько глотков теплой воды. Он никогда не умел вести себя с детьми, не знал, как к ним обращаться, как заводить приятельские отношения, да и вообще – о чем с ними говорить. Рядом с ними Сотник чувствовал себя слишком большим, неловким, угловатым, грубым… Педагогика не была его жизненным призванием.

– Как тебя зовут? – спросил он, закрывая флягу.

– Хорь.

– Что? – удивился Игорь. – Почему Хорь?

Мальчик передернул плечами.

– Батя так называл.

Будка стояла на краю редколесья, рядом из земли торчал угол бетонной плиты, поросший мхом. Игорь поднялся на колени, похлопал по карманам – пистолета тоже нет. Он снова повернулся к Хорю.

– Где мы? Как я сюда попал?

Мальчишка махнул рукой влево, откуда доносился едва слышный плеск волн:

– Ты по реке плыл. Такой… дохлый.

– Дохлый? – переспросил Сотник.

– В корягу вцепился, глаза закрыты.

К берегу поднесло, я вытащил. Еле руки твои разжал, как деревянные. Сюда притащил, положил…

– Как же ты меня дотащить смог? Не ври!

– Не вру! – вспыхнул мальчишка. – Сам ты… Я сильный!

– А я – тяжелый.

– Тяжеленный, ага, – серьезно кивнул ребенок. – Кабан такой. Я тебя волоком, так потихоньку, по полметра…

– До канала вон сколько, – Сотник все же сомневался, что мальчик мог вытащить его в одиночку.

– А покатил, как бревно, – пояснил Хорек.

 – Потом послушал: сердце бьется. С виду – мертвяк, а бьется. У бати тоже так раз было, как перепил на юбилее на заводе, пришел, брык – и вроде мертвяк! Я соседку позвал, поглядела, кричать стала: умер, умер! А я послухал – бьется сердце. У тебя лицо такое ж было, как у бати тогда.

– А где батя твой?

– Так рылы убили.

– Рылы? Это еще кто… – тут он понял: так это замызганное создание именует чужаков в противогазах.