Сломанное небо Салактионы

Пилот заиграл вторую часть симфонии, а Лев Саныч дождался рева из динамиков собственного компьютера и с удовольствием прочел:

– Трек из фильма «Долина забвения» 36 год планета Спооги.

Кутельский покраснел.

– А вы плагиатор, Чарли. – заметила Элизабет, – Забавное у вас соревнование.

Пилот зло посмотрел на нее, словно собираясь перекусить мундштук саксофона.

– Ладно. А вот в оригинальности кульминации я уверен!

Он сыграл короткий этюд. Компьютер молчал.

Входная дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла Моника.

– Еще раз! И медленнее!

Она сунула руку в ком пены, скрывавший мусорную корзину, и извлекла оттуда соломинку для питья. Взмахнула ею, как дирижерской палочкой, и кивнула.

Выход она загораживала собой, и Кутельский подчинился.

Лев Саныч слушал их с довольной физиономией.

«А ведь Чарли – умница», – подумала Элизабет.

Кутельский отыграл свою кульминацию и, когда мелодия стихла, радостно взглянул на Абуладзе.

– Еще раз! Без меня! – Моника отшвырнула соломинку и подошла к пустующему креслу геолога.

Чарли заиграл в третий раз. Девушка оперлась на спинку кресла обеими руками, при этом она слегка наклонилась и выпятила попку. Так, как будто ей мешала грудь.

Лев Саныч сглотнул слюну, но заметил взгляд Роверто и покраснел.

И тут Моника запела необыкновенным голосом. Девушка исполнила партию на неизвестном языке и замолчала только тогда, когда наступил момент шедевра Чарли.

– Вот это да! – Лев Саныч явно позабыл о своих эротических фантазиях и зааплодировал.

Роверто тоже захлопала в ладоши.

Кутельский подхватил Монику за руку, и они церемонно откланялись, дуэтом.

– Как это вы, Моника? Что это за голос? – Элизабет распирало любопытство.

Прежде чем ответить, девушка-робот легонько поцеловала композитора в губы.

– Сопрано в сопровождении детского хора.

Потом произнесла название песни на том же непонятном языке.

Лев Саныч и Чарли переглянулись.

Моника с любопытством взглянула на Элизабет:

– Вам уже рассказали, кто я?

– Да, Моника! – Роверто пожала протянутую руку, – Вас не узнать! После корабля вы так преобразились!

Мужчины переглянулись, а Абуладзе спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Да хотя бы взгляд! Томный, мутный – «нечто, требующее оплодотворения».

– Обстоятельства изменились, – оборвала ее Моника, – За комплимент спасибо.

От слов робота повеяло угрозой.