Молитвы о воле. Записки из сирийской тюрьмы

– Катю в детстве никто не воспитывал! – взмолилась она. – Не отнимайте телефон…

Но Гадкий был непреклонен. Мы уже узнали причину, почему здесь находимся, поэтому я с полным безразличием швырнула ему телефон.

Вечером Кристина причесалась и пошла звать охрану.

– Мы сегодня ничего не кушали, – улыбаясь, очень вежливо грудным голосом сказала она подошедшему полицейскому.

– Ха-ха! Не кушали! – передразнил он ее литературный арабский. – Мы сегодня очень заняты, дорогая! Проблем много, война, знаешь ли, за окном!

– Какие проблемы? – с участием в голосе спросила Кристина.

– Дождь идет, не видишь, что ли? Кто ж вам в дождь пойдет жрать покупать? – сказал он и закрыл дверь.

Кристина кинула на меня гневный взгляд.

– Ну так и правда дождь за окном! – отшутилась я. Гордость не позволяла мне признать свою вину.

Мой характер приносил нам очень много неприятностей, и мне было очень сложно с этим что-то поделать. Боже, прости, сегодня вместе со мной голодала вся камера.

День восьмой

Сегодня у нас целый день не было питьевой воды. На все наши мольбы принести нам воду охранники отвечали упрямым молчанием. Зейтуна уже начала пить из туалета. Повезло ей. Я так не могу.

Лишь после последнего азана[13 - Азан – призыв к молитве.] нам кинули бутылку с водой.

Утром нас навещал Абу Ибрагим, коллега Рабиа. Они оба нас сюда и привезли. Кристина заявила ему через решетку окошка в двери, что знает, что причина нашего заточения – Евангелие.

Мне показалось, что он испугался, но я не поняла, хорошо это или плохо. Он обещал «навестить» нас завтра и ушел, оставив наедине с кучей вопросов. Почему он приходил? Забрать наши паспорта? Если да, то зачем? И зачем он придет завтра?

Чертова надежда мучала меня постоянно. Думаю, Зейтуна потому и сошла с ума, что надеялась. Здесь каждый день проходит в напряжении от неизвестности и глупой надежды на завтра. Если бы мы знали, когда именно нас освободят, то было бы намного легче.

***

– Простите! – обратилась Кристина к охранникам, пришедшим забрать чистую посуду после своего ужина.

 – Извините, но мы вчера ничего не ели. А сегодня тоже с самого утра нам никто ничего не приносил. Когда мы будем кушать?

Они молча забрали тарелки и вышли. Лишь когда захлопнулась дверь и залязгал замок, один из них сказал другому:

– Слыхал, да? Они жрать хотят.

Оба громко захохотали.

– Ну никак не могу понять, – все удивлялась Кристина.