Желтый дракон Цзяо

* * *

– Патрик, как выглядит ваш «сад смерти»? – кокетливо поинтересовалась молоденькая секретарша Аланга, когда Ло проходил мимо.

Инспектор редко упускал случай пофлиртовать со смазливой сотрудницей. Прежде чем зайти к Алангу, он обычно на минуту-другую задерживался в приемной. Нагнувшись к самому уху секретарши и устремляя свой нескромный взгляд в вырез ее кофточки, Патрик почти беззвучно шевелил губами. Девица краснела, бурно выражала свой протест, но по ней было видно, что она оставалась всегда довольна и шуткой, и фривольным поведением инспектора.

Сейчас Патрик, полностью поглощенный мыслями о Блаканг-Мати, не был расположен к шуткам.

– «Сад смерти»? – рассеянно переспросил он. – Там растут кокосовые пальмы с черепами вместо плодов.

Не останавливаясь, он прошел в кабинет шефа.

За три часа Аланг не шелохнулся. Во всяком случае, так показалось Патрику. Он сидел за своим столом все в той же позе, погруженный в чтение бумаг. Инспектор удобно устроился в кресле и закурил. Некурящий Аланг испытывал слабые симпатии к табачному дыму. Но, подозревая, что Ло даже спит с сигаретой во рту, он прощал своему любимцу эту легкую дерзость – курить в его кабинете. Других сотрудников Аланг не баловал.

– Ну, что на острове? – спросил он, подняв наконец голову.

Ло молча положил перед шефом билет на «Тумасик». Аланг посмотрел на билет, затем поднял вопросительный взгляд на Патрика.

– Билет найден в пиджаке мертвого Лим Бан Лима, – пояснил тот.

– Лим на Блаканг-Мати? – задумчиво произнес Аланг. – Любопытно. Что сказал эксперт по поводу его смерти?

– Задушен около двух недель назад.

– Сегодня тринадцатое. Значит, в один из первых дней января.

– Да, новый год для него начался неудачно…

На губах Аланга промелькнуло подобие усмешки.

– А вы не помните, когда были приняты сигналы бедствия с «Тумасика»?

– Помню. В ночь с тридцатого на тридцать первое декабря.

– Любопытно, – повторил Аланг. – Ну а что со вторым?

– Личность неизвестна. Жертва была также задушена, но позже, три – шесть дней назад. Тело закопано в чужой одежде.

Аланг приподнял очки в позолоченной оправе и потер глаза – его обычный жест.