Ястребиная хватка

– Нет, дело не в признании, – он смотрел куда-то в сторону, как и она. – Видите ли, дурная репутация идёт сильно впереди, и с такой ногой за нею не угнаться. Я не хотел, чтобы вы сторонились меня. Стоя с тростью, как старик, надеюсь, я теперь оказываю менее пугающее впечатление.

Элен немного помолчала, смакуя его уязвимость. Напоминая себе, что все это – игра, и все сказанное ими – ложь.

– Мне все еще обращаться к вам герр Вервольф, или стоит придерживаться правил приличия?

Он улыбнулся.

– Пусть это будет наш с вами особый язык.

Дождь перестал. Вдоль тротуара сбегал ручеек, по гладкой поверхности луж расходились круги от редких теперь уже капель.

– Ну что ж, – Людвиг вздохнул, осторожно сошел на пару ступеней и обернулся. – Раз нам довелось снова встретиться, позвольте сопровождать вас в прогулке по городу. Если у вас нет других планов, разумеется.

Элен курила, храня молчание и изучая его взглядом сверху вниз.

Он терпеливо ждал ответа. Наконец, она затушила сигарету о краешек перил.

– Отказать вам будет невежливо.

– Если бы вы отказали, – он подал ей ладонь, помогая сойти вниз, – мне всего лишь пришлось бы вас вразумить.

Элен взяла его под руку. Такое сопровождение было кстати – патрульным, что сновали по улицам, не приходило в голову задавать уточняющие вопросы. Стоило им увидеть его приближение, как они отдавали честь и почтительно отходили, освобождая путь, а то и предлагая машину. Он благодушно отказывал им жестом, не прерывая общения.

– Вы так послушны, фрау Вернер. Однако, меня кое-что беспокоит, – он остановился посреди улицы и повернул к ней голову.

Она молча выдерживала его взгляд добрых шесть секунд.

– Ваши глаза, фрау… В них будто нет жизни.

Элен усмехнулась.

– Но вот же я, вполне живая, перед вами.

– Ваш муж успешен и признан государством, сами вы красивая и образованная женщина, но вы несчастны. Я прав?

Ему так хотелось ее разгадать? К чему этот фарс? У нее были все основания прекратить разговор и сменить тему, но Элен решила и тут противостоять ему.

– За исключением того, что идет война, герр Фальке, я чувствую себя во всех смыслах допустимо.