Выбор оружия

Вообще украинских военных на Кордоне было немного, все больше российские да европейские, хотя последние никуда старались не лезть, сидели по своим базам и лагерям, обнесенным, будто тюрьма, колючей проволокой и оградой с пулеметными гнездами через каждые двадцать метров. Пригоршня позже меня в эти места попал, и когда я ему объяснял, что здесь по периметру в основном западные да еще российские вояки, удивлялся очень. Спросил:

– А чё, украинцев совсем нет?

– Почти. Откуда им взяться? – ответил я тогда. – Ну какая тут армия? Три генерала да рядовой, который им дачи строит? Потому тут наши все больше…

– «Наши», – передразнил он.

Я отрезал:

– А ты молчи, хохол, от тебя вообще пользы никакой, только сало на печи жрать умеешь.

Но в действительности у нас с ним на национальной почве трений не возникало, потому что Никита тогда правду сказал: Зона иначе равняет, по твоим истинным достоинствам и недостаткам, а не по тому, какого ты роду-племени.

В общем, хорошо, что у него заграничный паек оказался. Съели мы его быстро, после чего напарник открыл упаковку жвачки.

– Слушай, Химик, а ты разглядел, что это тогда из башни поперло? – спросил он.

– Нет.

– Но хоть думаешь что-нибудь?

– Думаю, это аномалия была, – сказал я.

– Чего? Какая аномалия, ты что несешь? Она ж двигалась и нас преследовала.

– Откуда знаешь, что преследовала? Может, ты ее просто включил, когда ту дверь открыл, и она сработала, расширяться стала, а после назад втянулась? Ну или проснулась… Ну, живая она.

Он застыл, не донеся до рта пакетик с желе.

– Да как же – «живая»? Аномалии не живые! Они… это…

Я насмешливо глядел на него.

– Они такие…

– Какие?

– Ну, такой феномен, – неопределенно закончил Пригоршня.

– Ага. И вдруг та, что в башне пряталась, – живой феномен? Такой энергетический организм.

– Разумная аномалия? – не поверил он.

– Не обязательно разумная. Амебы, если в микроскоп смотреть, тоже разумными кажутся. Может, что-то вроде псевдоплоти…

Во время еды мы по очереди приподнимались, глядели по сторонам, но никакого движения ни разу не засекли, лишь вдалеке птицы иногда перелетали с дерева на дерево. Стояла тишина, только ворона каркала где-то – равномерно, тоскливо.