Манекены Коралины

Глазки открыв, ты опять понимаешь,

Нет больше жизни, и ты умираешь.

Ты умираешь, в душе твоей пусто.

Вот ты и дома, вроде всё просто.

Нет в тебе жизни, свобода начнется.

Снова в обычное русло вольешься.

Никто не заметит, что с тобой было.

А ты просыпаешься ночью от крика.

Слышишь, как плачет ребёнок сгорая.

И понимаешь, что жизнь угасает.

Ты ненавидишь тех, кто был рядом,

Кто не помог тебе, когда надо.

Ты ненавидишь себя за потерю.

Ты ненавидишь за то, что не будет.

Время проходит, дни угасают,

Много забыто, не та уже память.

Но не забыла ты ту потерю.

Больно, грустно.

Слезы в глазах.

Что-то случилось.

Убито дитя.

декабрь 2003.

Когда я рассказываю о себе, то чаще всего первое о чем говорю – мои дети. И все меня знают, как маму двух сыновей. Но не многие знают, что я могла бы быть мамой троих детей. И моему старшему ребенку сейчас был бы двадцать один год. Скорее всего, если бы я его тогда родила, мои два сына могли и не родиться. Я бы не вышла замуж за первого мужа, не получила бы образование, не встретила бы А.

Недавно я задумалась о то, а что бы было, если бы я его родила. Возможно было бы лучше отдать его на усыновление. Но тогда двадцать лет назад единственный выход для меня был – аборт.

Секс был для меня реализацией потребности во внимании и любви. И я даже и не задумывалась о том, что я могу забеременеть или же подхватить букет болезней. Я не следила за безопасностью и мне тогда казалось, что мужчина должен был это делать.

Мне долгое время было очень стыдно говорить о том, что я залетела так рано. Да это уже не первая и не последняя тема, которую я тебе открываю,прохожу много этапов принятия и стыда. У меня в голове очень сильно сидит установка “А кому я буду нужна?”. Мне как-то сказали “А ты разве не боишься так откровенно рассказывать о себе, а если люди этим воспользуются?”. Наверное боюсь, но боюсь, что не примут. Не примут со всем багажом опыта.

Я не могла поверить в то, что я беременна до самого последнего момента. Для меня это было, как страшный сон, который почему-то не заканчивается. к матери я пойти не могла. Наш единственный с ней разговор про секс состоял из одной фразы “Залетишь, домой не приходи, мне тут еще один ребенок не нужен”. Это не самое мерзкое, что я слышала от нее в то время, но я точно знала, что от нее помощи я могу не ждать. Те три месяца я находилась в максимальной оцепенении.