В запредельной синеве

Она заставила меня поклясться, что я не стану рассказывать о нашем свидании никому, во всяком случае на Майорке, ибо считала, что взять с меня слово молчать всегда и везде невозможно, поскольку, как она могла заключить, я получаю удовольствие от своих рассказов не меньше, чем от самих дел. Не имея возможности осмотреться, я покинул виллу через тот же потайной ход, что вел в сад, сопровождаемый теми же слугами. Когда я вышел на улицу, мальчик, что так недавно преследовал меня, вручил мне кошелек, полный монет, – подарок своей госпожи, отказываться от которого я посчитал дурным тоном.

Взволнованный происшествиями этой ночи, я, как только открыли городские ворота, вернулся на «Лебедь». На то, чтобы восстановить силы, понадобилась всего пара часов сна, но день в ожидании вечера тянулся бесконечно. Пока я следил за тем, чтоб мои подчиненные хорошо выполняли свою работу, голова была полна воспоминаниями о прошедшей ночи. Любая вещь напоминала о моей даме. Оливковое масло в глиняных кувшинах было того же цвета патоки, что и ее волосы – длинные и тяжелые на ощупь, казавшиеся мне то русыми, то темно-медовыми.

Когда пришло время, я отправился, сжигаемый страстью, к стене, окружавшей сад, с твердым намерением узнать, в каком точно месте открывается потайная дверь и какие дома расположены рядом. Хотя я и обещал не рассказывать никому на Майорке о нашей встрече (а я человек слова), мне хотелось узнать, кому принадлежит сей сад, и выяснить каким-нибудь образом там, где мне могли бы объяснить, куда идет ход, по которому меня вели.

Но у меня почти не было времени, чтобы сосредоточиться на чем-либо или чтобы толком сориентироваться, потому что, как только я подошел к калитке, мне открыли.

– Добро пожаловать, капитан Гарц! – произнес слуга. – Наша госпожа ждет вас.

Молча улыбаясь, служанка, сопровождавшая меня накануне, взяла меня за руку и снова повела через сад и апельсиновую рощу к гроту, откуда начинался тайный ход, который на сей раз показался мне длиннее и холоднее.

Когда мы вышли из него, у меня создалось впечатление, что это какое-то другое место, потому что дыхание моря, смешанное с запахом подгнивших водорослей и ракушек (которое, как вы понимаете, я не спутаю ни с чем) проник во все мои поры, а слух уловил его глухой и темный рокот в прибрежных скалах.

– Мы должны подняться по довольно крутой лестнице, капитан Гарц, – сказала моя провожатая.