Воин Пустоши

Зато обратно движение шло легко, кокон не пытался удержать ладонь внутри себя.

Макота бил и так и этак, а сияющая фигура в зеркале шла изумрудными волнами и вспышками. Наконец, вдоволь нарадовавшись своей неуязвимости, он перевел кругляш в первое положение, чтобы доспех работал, но не светился, и стал одеваться.

В дверь поскреблись.

– Ну? – крикнул атаман, натягивая сапоги.

– Хозяин! – позвал Дерюжка. – Тут эта… Захар со Стопором просят…

– Чего просят?

– Ну, чтоб ты им эту… Оружие свое показал, которое из разлома притащил.

– Обещал… – недовольно протянул атаман. – Ладно, щас выйду.

Он взял со столика похожую на большой кастет рукоять, подумал, что надо к ней приспособить ремешок и затягивать его на кисти, а «кастет» прятать в рукав, отпер дверь и вышел.

До рассвета было далеко. Захар и Стопор спрыгнули с кабины, когда появился атаман. Сидящий на корточках Дерюжка вскочил.

– Ну, что там? – спросил Макота, махнув рукой на капот с поднятой крышкой. – Чините?

– Чиним, – ответил Захар, неотрывно глядя на странную штуковину в руках хозяина.

– А вот. – Атаман протянул руку, и бандиты подошли ближе.

– Так это ж кастет, – удивился Дерюжка. – Большой только.

– Сам ты кастет! – оскорбился Макота и придавил рукоять. – Вот тебе кастет!

– Ай! – молодой отскочил, да и Стопор с Захаром отпрянули, когда из «кастета» вырос серебристый стержень с узкой продольной щелью, делящей его на две половинки.

ВЗЗЗЗИК! – на конце стержня вспыхнула ярко-синяя звездочка, а потом вокруг развернулся, пройдя сквозь прорезь в стержне, стремительно вращающийся световой круг. Он тихо-тихо свистел – звук был таким тонким, что от него смерзались позвонки в хребте и зубы начинали мелко вибрировать в деснах.

– Ох, ничего себе… – прошептал Дерюжка. В его широко раскрытых глазах мерцали два круглых синих огонька. – Эта… это чего, Макота?

Он протянул руку.

– Ты осторожнее, молодой, – усмехнулся атаман.

– А что будет?

– Что будет… щас увидишь, что будет.

С этими словами атаман зашагал к автобусу, и бандиты как завороженные пошли за ним. Даже обычно равнодушный Захар казался удивленным.

Остановившись вполоборота к древнему самоходу, Макота резко поднял руку, так что в воздухе позади световой пилы на мгновение повис широкий изогнутый след вроде тех, какие бывают, если ночью взмахнуть угольком или горящей самокруткой.