Тёмные тропы

Он сверился с картой, которая была нарисована на последних страницах дневника Картографа. Если верить ей, почерневшие от времени срубы с прогнившими крышами – не что иное, как деревня Пашино, и вымерла она, скорее всего, еще до появления Сектора.

А вот от Пашино до Калинкино полтора километра или пятнадцать минут ходу.

– Надо быть настороже, – сказал он. – Прислушивайтесь к звукам, обращайте внимание на следы. Что-то подсказывает мне, что у нас и у тех, кто прошел тут днем раньше, одна цель.

На выходе из брошенной деревни стоял знак, где с трудом можно было разобрать: «Пашино».

Пощелкивание чупакабр уже не действовало на нервы, а вот едва слышные, тонущие в тумане хлопки Данилу насторожили. Вроде выстрелы, а вроде и нет – далеко, не разобрать. Да еще и деревья колышутся, стонут, и туман тоже искажает звуки…

– Вооружиться, – скомандовал Данила на всякий случай, и с автоматом наизготовку зашагал вперед, по грунтовке, поросшей молодым сосняком.

Астрахан ошибся – до Калинкино добирались около получаса: пришлось огибать искажения, заходить с севера и выжидать. По мере продвижения вперед хлопки усилились, стали слышны автоматные очереди. А потом вдруг все стихло.

Вскоре лес поредел, сменился опушкой, и Данила едва не споткнулся о распростертый труп. Ощупал его карманы: паспорт, лицензия. Автомат забрал себе – пригодится. За малинником маячила почерневшая крыша. Вот и Калинкино. Данила махнул вперед.

– Я – посмотреть, меня не увидят, – шепнул Маугли.

– Стоять! – приказал Данила. – Всем стоять здесь и ждать сигнала. Я пошел на разведку.

Необученный Прянин даже не стал уточнять, что за сигнал.

На улице между домами валялся еще один труп – тоже молодой мужчина в камуфляже и бандане, с лицензией в кармане. И третий с лицензией. Значит, тут, недалеко от места, где обосновался Картограф, потерпел поражение отряд «Герба». Кто же их уложил: сам Картограф или идеологические противники, то есть «Воля»?

Данила обследовал деревню.

Даниле пришлось оббегать сруб, пригибаясь в крапиве, хлещущей по лицу. На тропинке виднелись отпечатки подошв – ребристых, плоских, с треугольниками. Уж точно они принадлежали не одному человеку, а целому отряду.