Песчаный блюз

Никогда больше, понял? Перед тобой стоит доставщик по прозвищу Музыкант, запомни. – Я достал трубку и полез в карман за кисетом. – И еще: в одиночку по Пустоши не ездят. Я вон попробовал, и что получилось?

– Попробуешь еще раз. Я очень хорошо плачу, сделаешь все тайно.

– Но почему именно я?

Он пожал плечами.

– Мне рекомендовали тебя. Не кури здесь. И в трюме самохода, когда там поставят груз, не кури.

– Ты так уверен, что его там поставят… – я сунул трубку обратно. – А мне сдается, что семь золотых – мало за такую доставку.

Богдан скупо улыбнулся.

– Когда искал доставщика, меня предупреждали, что ты постараешься выжать из этого максимум. Хорошо, плачу шесть золотых вперед и восемь за всё. Восемь, Альб… музыкант. Не больше. Если откажешься – к завтрашнему утру все в городе узнают, кто ты такой.

Я неторопливо раскурил трубку.

– Восемь золотых монет московской чеканки – большая сумма, – напирал он. – Некоторые могут прожить на нее много-много сезонов…

– …И все это время за ними не будут охотиться омеговские наемники.

Из-за ограды доносились голоса и смех, в мастерской Захария гудел трансформатор. Я огляделся, посмотрел на звезды, и тогда в голову пришла мелодия. Вернее – обрывок, несколько нот, короткий мотив… Даже не выбив погасшую трубку, я сунул ее в карман и достал гармошку. Сыграл… Вот оно!

Свет, льющийся из ворот гаража, пересекла тень – Богдан вышел следом.

– Что ты реши… – начал он, но я поднял руку, чтоб он помолчал, и выдул из гармошки еще несколько нот. Да, вот теперь я ее запомнил, теперь не ускользнет…

Я повернулся к нему и сказал:

– Гони деньги, чтоб можно было начать ремонт.

* * *

Отдав долг Михе и поговорив с Захарием, я закупился провизией, топливом, взял пару упаковок пива, а на остаток денег приобрел три больших бидона с водой, патроны к «шершням» и новую гитару.

Комнату в гостинице снимать не стал – забрал из рубки «Зеба» спальник и устроился на лавке под оградой.

На рассвете меня потрясли за плечо. Кое-как разлепил веки – рядом стоял Захарий.

– Пошли.

Я сел и зевнул. Под глазами механика залегли круги, лицо осунулось. Сколько прошло с того момента, как я сказал им, что тачка должна быть на ходу рано утром… Несколько часов – и все это время они не смыкали глаз.