Нашествие. Битва за Москву (сборник)

– Мертвы они. – В голосе курсанта было скорее недоумение, чем скорбь. – Слышьте, а? Обоих завалили!

– А животное где? – спросил Игорь.

– Какое еще… а, корова та…

– Какая ж корова? – зло перебил Хорек. Он все еще относился к здоровяку настороженно. – У бабки в деревне корова – так то корова! У ей вымя! А это не корова, это, может…

– Кто? – спросил курсант.

Хорек замолчал, шевеля губами, и сказал уже с меньшим напором:

– Ну, может, бык.

– Какой же бык? Ноги, не видел, какие? А горбы?

– Ну так и не корова тоже! Где ты у коровы горбы видел?

– Значит – верблюд, – заключил курсант и скривился, ожесточенно расчесывая прыщавый лоб.

– Прыщавый! – осклабился мальчишка. – Прыщ!

Багрянов на это не обиделся.

– Да уж, – сказал он. – За то меня в училище Багрянцем прозвали. За лобешник да за фамилию… А ты – зубастый!

– Хорек я!

Пока они пререкались, Сотник снял свою рубаху и стал облачаться в кожаную броню.

– Помоги, – попросил он Хорька. – Застегни здесь, под мышкой… И здесь. А ты, как тебя… боксер – приведи сюда эту корову. У нее к рогам вожжи примотаны, за них притащи.

– Да она ушла уже, – ответил великан.

– Так догони.

– Да зачем тебе та скотина…

– Боксер! – повысил голос Игорь. – У скотины на горбу оружие! Выполнять!

Он уже понял, что хотя на них двоих нет формы, командирский тон и отданные решительным голосом приказы вызывают у Багрянца нужную реакцию – курсант тут же задеревенел лицом, козырнул и поспешил через свалку.

Хорек помог Игорю затянуть ремни кирасы.

– Не видел раньше таких шкур, – пробормотал он, трогая ремень. – Таких… в конопушках.

Застегивая рубашку, Сотник ощупал броню. Кожа была грубая, твердая, в крупных пупырышках, и он подумал, что это может быть шкура той самой рогатой скотины, то есть животного из их породы. Ведь стрелял же в зверя патрульный, и с такого расстояния да по такой крупной цели вряд ли он промахнулся, – а твари хоть бы хны, шла себе дальше.

Осмотр тел ничего особого не дал. Строение у чужаков было такое же, как у людей, отличия имелись, но не принципиальные, а скорее такие… Ну словно между домашней собакой и волком. Все трое – очень худые, поджарые и жилистые, с тонкими костями, впалыми щеками и глубокими глазницами.