Наемники смерти

Данила подозвал его, ухватил за ошейник и потащил к коттеджу: калитка отсутствовала, на нестриженом газоне валялся мусор, оставшийся с прошлых пикников – придется Гене скоро новое жилье подыскивать, это проще, чем все здесь убирать.

Данила позвонил в домофон.

– Кто ты, бро? – спросил Момент.

– Ловчий.

Зулус коротко гавкнул – представился.

– Момент, сейчас открою.

Прошла минута. Астрахан почти выкурил сигарету, Зулус успел пометить фонарный столб. Наконец дверь открылась.

– И правда, – удивился Генка, опуская ружье, – прива, бро! Какими судьбами, ловчий?

На самом деле «ловчий» было не его прозвищем, а названием всех охотников на хамелеонов.

Они обменялись рукопожатиями. Зулус сунулся было в дом, но Момент перехватил его:

– Извини, бро, момент, я Эльзу запру.

– А чего так? Они ж дружили всегда.

– Ощенилась, – лицо у Момента дернулось. – Подержи Зулуса, ладно? Я моментом метнусь.

Дверь снова захлопнулась. Прошло минут десять, а то и больше: Данила сел на крыльцо, выкурил еще сигарету. Во дворе было тихо, спокойно. Ветер трепал тряпье, высыпавшееся из перевернутого мусорного бака, поблескивала радужной пленкой черная лужа у стены. Данила даже задремал – не заметил, как рядом присел на корточки Момент.

– Все, бро, запер я ее.

Данила не курил ничего, кроме табака, и Гена об этом знал, но все равно предлагал каждый раз. Для него это было естественно, как налить другу чая или коньяку.

Припекало солнышко, Астрахан щурился и чесал шрам, протянувшийся от скулы до виска. Момент сопел рядом.

– Э-э-эх, – мечтательно проговорил он, – бро, а ведь когда-нибудь наступит день, и мы откроем бойцовский клуб. Я стрельбе парней учить буду, ты – рукопашке. В Сектор буду ходить ради удовольствия, а не когда припрет.

– Угу, – буркнул Данила и щелчком отбросил бычок. – Десять раз откроем, а потом еще дважды. Хрен ты что в этой стране откроешь – теперь на все монополии.

Момент вздохнул:

– Ну так уедем. Уедем отсюда к чертям! Да понимаю, что нет выхода. Но иногда так мечтается сладко… Вот загорелся твоей мечтой, да! Потому что без мечты, ну, никак. Человек без мечты превращается в тварь ползучую. А так вроде и есть, к чему идти, не зря небо коптим.