Квест на выживание

Наконец не выдержал и позвал:

– Ты где? Я не враг, мне просто спросить надо, – взгляд остановился на дубе, и сталкер просиял, как верующий, увидевший святого: – Ооо, вот ты где! Чего же ты прячешься? – он шлепнул себя по бедрам.

Атила не стал выходить, прицелился в незваного гостя:

– Чего тебе? Спрашивай и уходи.

– Оооо, – протянул сталкер восторженно.

– Что – «ооо»? У меня нет времени. Спрашивай и проваливай.

Сталкер покраснел еще больше и, запинаясь, проговорил:

– Меня зовут Зверь.

Сталкер облизнулся так, словно хотел Атилу съесть. С ним точно что-то не в порядке.

– Вали отсюда, а то пристрелю.

Здоровяк упал на колени и залился слезами:

– Мое сердце разбито. Жизнь бессмысленна без тебя.

Атила поперхнулся, потеряв дар речи. Раньше он слышал, что есть аномалия «хотюн». Кто в нее попал, начинал хотеть все, что движется. А что не движется – толкать и хотеть. Страшная штука, если разобраться. Ложишься ты спать, оставляешь приятеля на стреме, а он, отойдя отлить, вляпывается в аномалию.

– Ты такой красииивый, – рыдал сталкер и полз на коленях к Атиле.

Нет, этот так просто не отстанет. В реале Атила не решился бы, но в игре, как говорится, жги, воруй… Он вышел из укрытия, прицелился и трижды выстрелил во внезапного поклонника.

Зверь упал ничком, пару раз дернулся, тело начало бледнеть. Минута, и на месте трупа остался дешевый кортик, который Егор побрезговал подбирать.

Выбравшись из леса, он пошел по единственной дороге, ведущей в Карьер, прислушивался к шепоту деревьев. Ветер шевелил волосы и завывал в провисших проводах, перекликались пичуги, пахло лесом и примятой травой. Солнце, выглядывающее из-за облаков, слепило, от жары клонило в сон. Смотришь – обычный радостный летний день, бабочки порхают… Но стоит солнцу спрятаться, и снова тянет могильной сыростью и ржавчиной, затхлым запахом брошенных жилищ.

Снова почудилось, что кто-то крадется следом. Понимая, что теряет драгоценное время, Атила засел в зарослях шиповника напротив обрывистой насыпи с сыпучим склоном и остроконечной, как у пирамиды, верхушкой.