Расчеловечивание

По слухам там имелись подземные туннели, соединяющие штаб с другими зданиями в городе, но вода преграждала путь. Противогазы больше не вызывали во мне никаких эмоций. Поднимался по ступенькам и жалел о том, что родился так поздно. Или нет. Нет, я не сожалел ни о чём.

Неожиданно опустился мягкий июньский вечер. Я лежал на своём матрасе и ковырялся в интернете, хватая каждый новостной блок, каждую статью и каждый комментарий к ней. Информационный вакуум, в котором я находился, не позволял мне воспринимать эту войну спокойно.

В комнату вошёл Старый.

– Братик! Привет.

– Станислав Иванович, здравствуйте! Я с Вами жить буду, в общем.

– Да не выкай ты мне, ради бога!

– Ой, да неудобно как-то…

– Спать на потолке неудобно. И штаны через голову надевать, – он улыбнулся.

Старый принёс с собой пухлый чайник и включил его в розетку. Этот человек настолько покорил меня своим отношением, что я признал в нем своего истинного командира. Мы пили чай и разговаривали. Каждые пять минут наш разговор прерывался песней «Моя любовь», звучавшей из его телефона, и эта мелодия въедалась в моё подсознание.

Он допил чай и присел около своей кровати. Перебирая одежду и принадлежности для бритья, Станислав Иванович создавал вокруг себя атмосферу дома. Его автомат был оснащён подствольным гранатомётом и пулемётным магазином на сорок пять патронов, на котором белыми буквами была выведена надпись: «Старому от Гюрзы». В этот момент мне захотелось, чтобы однажды у него появилась какая-то вещь, на которой было бы написано «Старому от Поэта».

– Иваныч, а когда на Веровку продукты повезём-то?

– Кузьмич, давай завтра. Сейчас уже поздно.

Я обернулся на голос. В комнату вошёл седой старик лет, наверное, семидесяти. Худой и морщинистый, он бы идеально смотрелся на какой-нибудь выцветшей фотографии. Моё удивление не будет иметь предела, когда я потом узнаю, что ему ещё нет и сорока пяти…

– Оп-ана. А ты кто такой? – он обратился ко мне. – Расстрелять?

– Есть расстреляться! – я сразу перешёл в наступление.

 – Журналист я ваш.

– Молодец! – Кузьмич усмехнулся и протянул мне руку.

В соседнюю комнату вошло несколько человек. Среди звучавших голосов я различил и голос Джонни.

– Кузьмич, на сегодня уже отбой. Я буду спать.

– Расстрелять! Саня, это ты?

В комнату вошёл крупный, круглолицый и бритоголовый парень лет тридцати.

– Я, я. О, чайник? Отлично. Привет, ты кто? – он перевёл взгляд на меня.

Я представился.