Буря миров

Ехать!

На русском он говорил с сильным непривычным акцентом, но быстрее, увереннее, чем Явсен.

– В этой штуке? – спросил Багрянец. – Слушайте, есть у кого-то рожок? Я пустой…

– Держи, Павло, – Леша достал из подсумка автоматный магазин. – Но без спросу не стрелять, понял? И Кирюху не задирай.

– Магул, – показал усач на тварь, лежащую у ног Дениса и Кирилла. – Магул руота данга.

– Злое животное, – перевел ученый.

Старик сказал несколько фраз, дважды повторив слово «айрин», и усатый поспешил к узкому просвету между зданиями справа.

В верхней части улицы из снежной пелены появились обезьяньи силуэты. Трактор, постепенно разгоняясь, ехал вниз. Толстяк рулил, а женщина забралась на кабину и открыла огонь по тварям.

– Артемай? – громко спросил старик. – Ат Артемай?

– Интересуется, где шеф, – перевел Денис. – Бет, э… бет Артемий.

Старик воззрился на него:

– Бет варт?!

– Варт.

Около десятка магулов длинными скачками приближались к ним, и Багрянец, не выдержав, дал длинную очередь из автомата.

Великан-терианец оживился. Одобрительно ухнув, вытащил из кобуры второй пистолет – револьвер, как у лысого офицера, которого в лагере на Красной площади подстрелил Явсен, но черный, а не серебристый и с коротким стволом. Показал на автомат в руке Багрянца, на свое оружие, предлагая то ли поменяться, то ли обсудить достоинства и недостатки стволов.

– Ни хрена не знаю! – отрезал Павел с вызовом.

В просвете, где исчез усач, зажглась желтая фара-полумесяц. Раздалось гудение, и на улицу выкатила машина: закругленный покатый нос, открытая кабина, загнутые борта и широкие рыжие колеса.

В кабине, небрежно сжимая конец Г-образного рычага, восседал усач. Над головой его торчали стволы пулеметной спарки с ленточным питанием.

– Внутрь! – приказал старик, шагая к машине.

То один, то другой магул выскакивал из домов, делал несколько прыжков вниз по улице и снова прятался, прежде чем люди успевали выстрелить.

В машине оказалось четыре сиденья – водительское, два длинных вдоль бортов и одно, короткое, сзади. Между ними из затянутого кожей днища торчала пулеметная стойка, возле которой встал белобрысый великан. Усач рулил, старик сел на заднюю лавку, Багрянец и Леша у одного борта, Кирилл с Денисом – напротив.