Клуб пропавших без вести

– Эй, подруга, может, снизойдешь до простых смертных? – Живчик успел основательно набраться и сейчас явно алкал неформального общения. – Я понял, в чем твоя проблема. Мужика тебе не хватает, вот и бесишься, всех презрением обливаешь. Проще надо быть, Ритка! Самой-то не надоело киснуть? Так я тебе помогу!

Не успела я опомниться, как он резко выбросил руку и дернул меня за волосы, которые я сегодня по привычке стянула в тугой пучок. Последние месяцы у меня был более чем серьезный повод носить темное и делать строгую прическу.

Шпильки посыпались на пол, волосы волнами разметались по плечам, и окружающие разом смолкли, предвкушая колоссальную разборку. Я чувствовала, как все, включая нашего всесильного шефа, обратили на нас жадные до скандалов взоры. От негодования меня затрясло так, что я с трудом устояла на ногах.

– Уже лучше, – удовлетворенно хмыкнул Живчик, оценивая дело рук своих.

Он попытался приобнять меня сзади, и, оглянувшись, я увидела, как его ладонь опасно зависла в воздухе чуть пониже моей спины… Окружающие стояли молча, с интересом наблюдая за «спектаклем» и явно ожидая увлекательной кульминации. Хорошенькое дело, сейчас меня начнут откровенно лапать, и ни один из присутствующих здесь, с позволения сказать, мужчин за меня не вступится! И почему это происходит со мной? За что все так меня ненавидят? Слезы обиды обожгли глаза.

Кипя от ярости, я резко развернулась на месте и, замахнувшись, влепила Живчику громкую, хлесткую пощечину. И тут же брезгливо отдернула руку, отступая назад и мечтая только об одном: поскорее отмыться от отвратительной ситуации и прикосновения к этому гнусному существу. Перед глазами все расплывалось от гнева, и я как в тумане видела перекошенное от злости лицо Живчика с красным отпечатком моей пятерни, спешившую ко мне на помощь потрясенную Катюшу и странное, чуть ли не уважительное выражение во взоре издателя…

* * *

– Вот скотина! – возмущенно охнула Анька, снова подняв бурю в стакане с коктейлем.

– Куда было деваться, извинился, на следующий же день. Мол, выпил лишнего, плохо соображал, – вздохнула я. – Разумеется, искренним сожалением там и не пахло.