Марш экклезиастов

Он боялся, что ворота окажутся закрыты и тогда всё напрасно, но нет: кто-то из стражей успел – до того как умереть (он уже не сомневался, что умерли все или почти все) – снять с ворот заклятное слово. Многотонная створка отъехала, когда он просто нажал на неё плечом.

За воротами начиналась дорога, мощённая гранитными плитами. По сторонам дороги штормило ковыли – высокие, человеку по плечо. Дикий свет, прилетающий из-за стен, делал ковыли жуткими – цвета морских глубин.

Туда, на дорогу, к ковылям – он и выбросил спасаемых.

Они тряслись от унижения и страха, маленькие, почти голые – носители божественной искры… Из-за пазухи он выудил чашу и, размахнувшись изо всех сил, зафитилил ею куда-то далеко, подальше отсюда, к самому горизонту.

Потом повернулся.

Город как стоял, так и стоял на своём месте, но теперь это был мёртвый город, из которого заживо выдрали душу. Мерцающие стены домов оказались просто стенами, в хрусталях окон плясали отблески серого пламени. Деревья уронили листья и превратились в уголь и медь.

Пляшущие камни замерли в диких позах, ручьи-тротуары остекленели. Дворец на холме горел, и самые высокие его башни таяли и оплывали, как свечи.

А над всем этим, прикрываясь клочками дыма и обрывками туч, плавало что-то бесформенное: то ли комок змей, то ли медуза со щупальцами, то ли гнездо длинных плотных смерчей… Ну, подумал он, иди сюда, иди, жираф ты в жопу изысканный!..

…И опять какая-то хрень происходила со зрением, глаза застилало, и что угодно можно было принять за что угодно…

Он вынул из ножен огненный меч, взмахнул им в воздухе несколько раз, чтобы как следует прогреть, – и встал в воротах.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Лошадь посередине неудобна, а по краям опасна.

    Ян Флеминг

– Мы поднимаемся?

– Нет! Напротив! Мы опускаемся!

– Хуже – мы падаем!

– Попробуйте посильнее нажать кнопку!

– Там что-то происходит!

– Вроде бы пошли вверх?

– Нет!

– Это же волна! Идёт волна!

– Сейчас накроет!

– Смотрите: море отступает!

Всё покрыл властный голос:

– Заткните дыру! Мне мешает ветер!.

.

Эти слова слышались на высоте четвёртого этажа барселонского отеля «Каса дель Соло» 18 мая 2004 года, около одиннадцати часов дня.

Все, разумеется, помнят жестокую бурю, разразившуюся в том году накануне годовщины искушения Блаженного Августина. Барометр упал до 700 миллиметров, а термометр – до нуля, а временами и ниже. Страшный норд-вест дул, не утихая, с 18 по 26 мая.