Марш экклезиастов

«Дорожный набор» – в левом кармане… карты, подставка для карт, стальной пенальчик с тремя чёрными свечами, подсвечничек, спички… Так, что у нас тут со сторонами света?… Единственная непрозрачная стена – это дверь лифта, и обращена она… обращена она… примерно на юго-восток. Нет, даже представить не берусь, куда попадём. Должно быть место с какой-то вертикальной плоскостью, хотя бы с толстым деревом, а значит – суша…

Поехали.

Он ободряюще подмигнул Аннушке. Она всё поняла и побледнела. Перед всеми этими древними заморочками у неё был бессознательный непреодолимый страх – примерно так же другие женщины боятся змей, мышей и пауков.

Николай Степанович пристроил свечку на подсвечнике, напоминающем канцелярскую кнопку, в подставке-зажиме закрепил карту – любимую свою трефовую девятку; потом прокричал Косте на ухо:

– Когда откроется дверь… – и дальше жестами: Армен – первый, Нойда – вторая, Шаддам – третий, Толик – четвёртый, ты – пятый, Аннушка – шестая, я – замыкаю.

Спорить не стали. Некогда было спорить.

Тряхнуло снова. Левое крыло здания – то, над рестораном – заметно перекосилось; из трещины в земле вдруг вымахнул огромный столб огня – почти до крыши. Он продержался несколько секунд, почти не склоняясь под порывами ветра, потом нехотя рассеялся.

Лифт ощутимо сдвинулся и накренился.

– Мы поднимаемся?

– Нет! Напротив! Мы опускаемся!

– Хуже – мы падаем!

Коробок со спичками вылетел из руки, спички рассыпались. Николай Степанович полез в карман за зажигалкой…

Когда стена бильярдной рухнула и стало светло, Шандыба в первый момент обрадовался, потом сообразил: они же под землёй! Откуда тут свет?… И тут же страшно запахло тухлятиной – так, что он задохнулся и сел на пол.

– Это ад, – тихо сказал над ухом Шпак.

Но Шандыба уже и сам видел: там, где только что была стена, раскрылась пропасть. Она раскрылась до самого верху, оттуда и дневной свет. Но она раскрылась и до самого низу… и почему Шандыба это знал, он не сказал бы ни за что. Просто такова она была, эта пропасть.

Полыхнуло огнём, и снова стало чем дышать.

Пол – отличный пробковый пол – дрожал. Всё сильнее и сильнее.

Они заползли за бильярдный стол и частично даже под него. Под правую руку Шандыбе подвернулся кий. Это немного успокоило – как будто возвращаются прежние добрые времена, когда ещё не было в свободном владении бейсбольных бит, и он пользовался для дел обломанным кием.

Кии, обрезы двустволок, арматурные прутья… Молодость.