Война Ассасина

Пароходик дергался, выплевывал дым и квохтал. За штурвалом я разглядел бородатого детину в полосатом берете с синим помпоном, мысленно кликнул по капитану, и высветилось серым:

Онотоле.

Значит, непись. Забавно, что неписи Аномальных земель куда интереснее и адекватнее, чем многие игроки. Взять того же Карло или Гудвина, или портного Изю из Любеча – уж на что колоритная личность.

Завидев меня, Онотоле лениво поднял дробовик и прицелился. Прикинут он был дорого, судя по шмоту, 80+ левел: темно-коричневые пластины бронежилета, ярко-оранжевые высокие берцы.

– Ты что тут делаешь? – спросил капитан низким голосом, рокоча, как его пароход.

– Пытаюсь уехать, – пожал плечами я и положил руку на спину оскалившегося Гудвина. – Подвезешь в центр? Заплачу.

– Хм, – мужик подергал длинную, как у попа, черную бороду с белыми дорожками седины. – И как же ты сюда попал? Главное – зачем?

– Неважно. Но мне тут не нравится, я на встречу опаздываю. Подвезешь? Денег сколько?

– Не вижу причин, чтобы не помочь человеку, – проговорил он.

Сговорчивость непися сразила меня наповал. Никак это замаскированный Дед Мороз!

– В «Водный мир». Сто монет устроит?

– Сто монет – это лучше, чем пятьдесят монет, – сказал Онотоле лениво, и его пароход, разбрызгивая воду, начал причаливать к острову. – Отойди в сторону… Нет, подожди. Раз уж ты на моем Буксирчике поедешь, помоги мне груз на борт поднять. И пусть твой робот ко мне не приближается, я ему не доверяю.

Онотоле спустился по трапу, выпятив брюхо, и поплелся, как утка, вразвалку, к трансформаторной будке.

– Не делай так, чтобы я в тебе разочаровался. Не подкрадывайся, все равно награбленное продать не сможешь. Кому нужен корм для Буксирчика? А вот тебя я в бараний рог скручу и кину в воду, на корм зубаткам.

– Я не вор, а капиталист, – возразил я.

Онотоле крякнул и вышел с двумя мешками на плечах, кивнул на будку:

– Там еще мешок, капиталист, возьми его и – на борт.

Когда я поднимался по трапу, Гудвин уже был на борту, бегал по Буксирчику, исследовал каюты. Онотоле с грохотом выронил мешки и возопил:

– Пусть оно уйдет! У меня педиофобия!

– Он же не ребенок, – удивился я. – И не педофил.

– Пусть не попадается мне на глаза! – Онотоле отвернулся от Гудвина, вдохнул, выдохнул и продолжил спокойнее: – Эх, темнота! Педиофобия – боязнь имитаций живых существ: роботов, кукол, манекенов. У меня детская психологическая травма.