ЭРАтическая эРОДикА. ВЕСЕННИЕ ПОЭМЫ

И Боги приготовились на Землю

сойти,

чтоб дать земным дорогу к свету,

не подпуская к чистому толпу,

которая рвалась вперёд скорее,

к дверям, что для таких всегда закрыты,

рвалась ворваться в лучший из миров,

чтоб там в лохмотья души разрывать.

Но Боги

не пускали грязных в двери.

5.

Был день ноль-два.

Был два-два ав.

День – Два.

Был день двойной. —

Двойное равновесье.

Когда слова живым ручьём строились,

открывши глаз, не открывая имя. —

Не тайна.

Но сокрыто до поры.

Был день семь-восемь.

День один и шесть.

Восьмой тишрей.

Когда поднялся ветер,

И, разгоняя тучи серой пыли,

открыл дорогу светлому потоку,

Луну и Солнце призывая – слиться.

Был день два-три.

Один и шесть хешван.

Был день пять-семь.

Пять – в семени —

был день.

Когда с небес был зов о капле крови —

живого человеческого тела,

прольющейся – не в войнах, а – с любовью

к живому человеческому телу,

к живому человеческому духу,

к живой душе, пролившейся любовью.

О капле, что прольётся добровольно.

Которая должна соединиться

с земною кровью, что водой зовётся

и с чистым воздухом живой земли.

В тот день услышан зов был, и исполнен.

В тот день

живою стала кровь-вода.

6.

А на астрономическом табло

был счет: два-ноль —

один-один. – В парсеках.

Был день восьмой.

На чашах – третий шват.

Был год пять-семь и семь-один.

Был год —

пять семь один —

пять в семени едином —

когда Луна взошла.

Своим лицом

она закрыла Солнце, оставляя

лишь окантовку света для Земли.

Но света стало больше, чем в обычный —

седьмой, шестой и даже пятый день.

В тот день светила встретились глазами,

глаза друг другу светом оживив.

7.

Был день восьмой.

Один и семь.

Двенадцать.

Один и два.

Был шват.

Когда младенец

С глазами, что в себе хранили мудрость

всех предков, всех богов и всех планет,

был матери земной своей показан.

Показан.

Но не отдан – до поры.

Ещё не время было отдавать.

Об этом два хранителя молчали

у трёх кроваток.

Голос же – звучал.

На трёх кроватках – в маленькой каморке —

Младенцев было четверо.

Один —

который есть и Альфа, и Омега.

Его кроватка значилась вначале.

За ней – вторая шла – с учеником.

На третьей были девочки-близняшки.

Кроватка та стояла чуть поодаль.