Гнилые души

Погибшие плодовые тела нехотя отделялись от плоти, распадаясь прямо в руке. Пришлось постараться, чтобы вырезать загубленный мицелий и вычистить зловонный гной из раны. Ангелина на его манипуляции не реагировала, как будто уже не чувствовала собственной кожи. Она даже не открывала глаза, но пульс ещё прощупывался.

– Если бы да кабы, да во рту росли грибы, ? нараспев бормотал Вадим за работой.

Эту поговорку он слышал от бабки, и она ему крайне нравилась.

Кровь из нового разреза сочилась густая, тёмная до черноты.

– Чёртовы мыши, ? выругался Вадим, заметив на полу помёт.

Мысленно поставил себе в план сходить завтра за отравой, иначе грызуны испортят грибницу. К тому же придётся сменить верёвки.

Вадим вернулся в квартиру, взялся раскладывать инструменты по местам.

– Так, а где же?.. ? опомнился он.

Перерыв вещи, понял, что забыл скальпель в погребе. Весь день ни к чёрту, расстроился Вадим. Главное ? не забыть забрать, обязательно.

Следующей ночью он спустился в погреб с целой упаковкой отравы и парой мышеловок. Открыл дверь и, войдя, тут же запер её за собой. Ему показалось, что в угол, словно напуганные вспыхнувшей лампой, метнулись крошечные тени.

«Ну, ничего, вы у меня ещё попляшете», ? про себя пригрозил грызунам Вадим, но сперва решил перевязать верёвки.

– Как ты тут, любимая? ? проворковал он, заглядывая в ящик.

Девушка не шевельнулась. По-прежнему лежала там, как безвольная фарфоровая кукла. В тусклом свете Вадим заметил металлический блеск рядом с вяло поникшей правой кистью. Он склонился ближе, присматриваясь.

Её веки распахнулись, полный гнева взгляд цепко впился Вадиму в лицо. Ангелина так быстро метнулась из ящика, что он не успел даже дёрнуться. Резкая боль ужалила в шею справа. Вадим отшатнулся, выронил пакет, машинально зажимая рану.

– За что, милая? ? с обидой прошептал он. ? У нас же почти получилось.

Ангелина не слушала. Удары сыпались на Вадима один за другим, обжигая тело. Будто на него нападал рой огромных разъярённых ос. Он пытался отбиться, но очки свалились с носа, а без них разглядеть что-либо удавалось с трудом. Закрываясь руками, Вадим отступал, пока не упёрся спиной в проржавевшую дверь. Вслепую нашарил ручку, вот только единственный выход отсюда был надёжно заперт им же самим.