Проклятый путь

Джой с удивлением поняла, что, несмотря на пережитое, чувствует себя отдохнувшей и выспавшейся.

Снаружи тянет прохладой, костер за ночь прогорел, на дне ямы россыпь багровых углей, на глазах покрывающихся белесым налетом. Иногда в яме потрескивает, одинокая искра выстреливает вверх, но сразу гаснет, оставив едва заметный серый шлейф дыма.

На землю рядом упала крупная гремучая змея. Джой вскрикнула, отшатнулась, больно ударившись плечом о стену, но змея не шевелится, на месте головы лохмотья, еще сочится пузырящаяся кровь.

– Это завтрак, – сообщил Ник, заглянув в пещерку. – Если ты настроена его приготовить.

Смысл этих слов мгновенно вытеснил из головы все эмоциональные слова, которыми она хотела его наградить.

– Ты… хочешь ее съесть?

– Нет, конечно, ты совсем плохо обо мне думаешь, – укоризненно отозвался Ник. – Смотри, какая крупная. Тут хватит нам обоим.

Конечно, готовить пришлось ему. Джой брезгливо, но с некоторой завистью наблюдала, как он одним движением, словно влажный носок, содрал шкуру, затем отрезал погремушку и, порубив белесое мясо на куски, насадил на палочки над углями.

Ник снял прут с парующими кусками, протянул девушке. Она неловко приняла, оглядела с подозрением, словно змея сейчас оживет и укусит.

Ник усмехнулся.

– На вкус как цыпленок. Попробуй.

Джой осторожно откусила. К горлу подступил комок, но она сдержалась, проглотила.

– Зато сможешь рассказывать своим друзьям на Восточном побережье, что ела настоящую змею.

Джой метнула быстрый взгляд.

– Почему ты решил, что я туда вернусь?

Ник пожал плечами.

– Посмотри вокруг. Ты действительно хочешь здесь жить?

– Ну… ты же живешь.

– Я мужчина. Это мужская страна.

– Но тут есть и женщины. Миссис Джилмор, например…

Он улыбнулся, Джой тут же захотела убить его за эту улыбку.

– Они сознательно выбрали эту жизнь.

– А у меня, значит, нет?

– Вытяни руку.

Джой показалось, что она ослышалась.

– Что?

– Руку. Покажи ладонь. Что видишь?

Джой добросовестно осмотрела свою ладонь. Пальцы тонкие, их называют музыкальными, хотя она никогда музыкой не занималась, пару раз садилась за пианино, до сих пор вспомнить стыдно, ладошка узкая и изящная…

– Ничего.

– Вот именно, ничего. Ни мозолей, ни грубой кожи, ни обломанных ногтей.