Путешествие Джо и его друзей

Та самая дева, о которой ходил слух, будто она дьяволица, и будто бы красота её нынешняя – не данная ей от природы, а краденая. Однако по тому, что творилось в Колизее после её выступления, можно было решить, что ни народ, ни судьи слыхом не слыхали о ней, и прямо сейчас готовы присудить ей победу.

А меж тем осталось только двое музыкантов. Один из них всем хорошо был виден, ибо – по причине того, что выступившие усаживались за теми, кто выступил перед ними – он сидел обособленно и ближе всех к сцене. Второй же – по причине своего опоздания – только что и почти чудесным образом (ему не только открыли подпёртые толпой ворота, но и помогли пройти вперёд) появился внутри Колизея.

Всеобщий неугасаемый восторг и интерес, с которым публика ждала выхода на сцену того, кто всего минуту назад был последним, перерос вдруг в ликование, когда выяснилось, что он не последний. И, конечно же, больше всех ликовали те, кто знал этого неторопливого и вечно опаздывающего музыканта, старого крестьянина по имени Джо.

Но, судя по всему, не тороплив был и молодец, собравшийся было уже подняться на сцену. Он вдруг остановился и продолжил действия лишь после того, как старик приблизился и в ответ на его предложение выступить первым, сделал уступчивый жест.

Музыкант был статен и красив. У него были длинные тёмные волосы, которые прижимались к затылку и плечам налобной повязкой. Словом, внешность его (не иначе как в совокупности с благородством и дружелюбием) могла и без музыки порадовать зрителя.

Однако… последний и не представлял, что его ждёт.

Понадобилось несколько человек, чтобы поднять на сцену с десяток безразмерных мешков, в которых находилось то, на чём молодец собирался играть. В мешках, на удивление многих, были барабаны и подставки для них. Правда, в восторг пришли уже далеко не все зрители, – ибо возможно ли исполнить какую-либо музыку на одних барабанах?.. Хотя стоит при этом отметить, до злых реплик дело на сей раз не дошло. И начало выступления предварило полное затишье, готовое к тому, чтобы смениться чарующей магией звука.

Раскаты глухих ударных мягко, мелодично и, в то же время, властно вплыли в пространство тихомодальской чаши и распространились в нём. Особенность их магии заключалась в том, что она оживляла предания, была способна пробудить древний дух Колизея, запечатлённый в его таинственных настенных гравюрах, внушить слушателю чувство того, что он находится в ином времени и месте.