Егорушка

– Значит, вы в себе уверены? Что ж… вынужден принять на веру. Время покажет. Время всё расставляет по своим местам. Так-то, ребятки, так-то… Что ж… начну с того, что зовут меня не Костей и фамилия моя не Бобров. – Он выждал, изучая реакцию детей: никто не сморгнул, не качнулся. Он продолжил: – Георгий – я, Жора, значит. По фамилии: Барсуков.

«Бобров – Барсуков, Барсук – Бобёр, – прикидывал, взвешивал, пробовал на вкус Бориска. – Никакой разницы – один х-хрен-хреновина! Только вот зубы. Так что Барсук ему будет ближе – всё разом встаёт на свои места.

И не удивительно, что он такой, – он с этой фамилией вырос. Она ему под стать. Небось и кликуха была соответствующей».

– Георгий Абрамович Барсуков, по-простому – Жора, а можно – Егор, – пояснил Барсук, как уже решил называть его про себя Бориска.

– Жора, – прошептала Любочка, выбираясь вперёд и вставая перед Бориской, который сразу же скрестил руки на её груди, придерживая.

– Верно, малявка, – сказал Жора, лучезарно, как солнце на чистом небе, плеская-излучая тепло и добро.

 – А ты, как мне помнится, будешь у нас Любочкой?

– Да, дяденька Жора, – согласилась девочка.

– Вот и познакомились. Вот и хорошо. Значит, у нас ещё есть Бориска и… – Он помедлил. – Катя, – Жора-Костя показал на девочку пальцем, и перевёл его, как ищущий цель пистолет, на мальчика, – Митя, – и на последнего, – Саша. Вот! Всех запомнил. – Он выдохнул, довольный собою, и снова расплылся физиономией, всё одно что солнышко в небе.

Единственное, что подтвердил низенький мужчина, это то, что ему тридцать шесть лет.

Из чего следовало, что родился он в 1969 году. Это означало, что он ровесник родителям Саши, Мити и Кати, а родители Бориса и Любочки даже будут моложе его. В общем, посудили ребята, он – старичок, то есть древний экземпляр, а потому – дремучий. Всё одно, что их мамы с папами. Но он, в отличие от некоторых, общается с ними как равный, – он замечает их, не понукает, он нуждается в них! И это детям льстило. Это им нравилось.

Они узнали, что родился он и жил в деревушке, подобной их Тумачам. Рядом с ней – в его детстве – шумело не богатое село, а не великий и не малый, но настоящий город, в который он часто наведывался с дружками. Там он впервые пригубил вина, выкурил сигарету и узнал, что такое женщина. Там же он впервые участвовал в массовой драке и подсел на мелкое хулиганство и воровство. К своим четырнадцати годам он уже имел несколько приводов в милицию и был поставлен на учёт.