Егорушка

Косте Боброву снилось пятеро детей – верных ему друзей, крепко хранящих секрет. Они направлялись к нему, скучающему посреди неохватного глазом поля. Позади всех бежала в припрыжку маленькая девочка в беленьком, усеянном бордовыми горошинами, платьице. Этой девочкой была Любочка. И ждал их не взрослый Бобров, а Бобров-ребёнок – мальчик, не старше десяти-двенадцати лет…

– Кхе-кхе, к-хым! – наигранно прокашлялся в кулак Саша.

На него строго, с осуждением зыркнуло четыре пары глаз.

– Что? – Саша развёл руки, недоумевая, и выпучил глаза, и без того большие.

– Тише, – прошептала Любочка. – Пускай спит.

Бобров разлепил веки.

Солнце ослепило его.

Он зажмурился.

Над ним нависали какие-то тени.

«Кукуруза, – пронеслось в голове Боброва. – Проклятая кукуруза».

Но что-то было не так с этим кукурузным рядом.

Он не сразу сообразил что…

«Слишком короткий и близко».

«Близко!»

Мужчина подскочил.

– Р-ребятки, – с облегчением проговорил он, узнавая визитёров. – Вы… вы одни?

Ребята кивнули.

– Одни, – сказал Бориска. Он подошёл и поставил узелок рядом с мужчиной, который сидел на коленях и изучал их из-под козырька, сотворённого кистью руки над подслеповатыми со сна глазами. – Уже девять часов. Мы пришли, как договаривались.

– Ага. Ага, – проговорил Бобров. – Правильно. Вы хорошие ребята. Я тут уснул. А вы всё правильно поняли. Молодцы.

– Спасибо, – сказал Бориска. – Мы принесли поесть. Мы все собирали, так что получилось довольно много. – Бориска порылся в кармане брюк и бросил на колени Бобра почти полную пачку беломора – из собственных запасов, сделанных для ненароком забредших хмельных соседских мужиков.

– Спасибо, ребятки! – Бобров обрадовался. – Огромное, огромное спасибо! Чтобы я без вас делал! – Он выскреб из кармана рубашки помятый коробок спичек и с невыразимым наслаждением закурил.

Курил он маленькими затяжками, быстро, разгоняя рукою дым: он боялся, что кто-то, идя по просёлку, увидит клубы сигаретного дыма и, решив, что это балуются непотребным занятием дети, нанесёт визит.

– Кушайте, дяденька, – сказала между тем Любочка, – кушайте, пока свежее, нам не особо жалко, – зачем-то добавила она и сконфузилась, устыдившись последних слов. – Я не жадина, – пояснила она, ища в кукурузе отсутствующую галку, – это я так просто сказала.

Митя ободряюще потрепал её по волосёнкам.