Егорушка

Он укрыл голову руками, сжался и истошно закричал.

Бобров часто дышал, просыпаясь тогда в ужасе. Он таращился в небо, утопая в нём, проваливаясь в густоту звёзд, кружась вместе с ними, и долго, как ему казалось, всякий раз соображал: он кричал только во сне или тот его крик был реальным и вырывался в ночь, летя над кукурузным полем? Уносясь к деревушке. Только не это!

Он приподнимался, озирался, всматриваясь в близкие, обступившие его заросли кукурузы, но слышал лишь звон и шорох свершаемой бурной жизни полчищ насекомых.

Так и не разобравшись в окружающем ночном мире, Бобров забывался сном, и всё повторялось.

Под утро, в кошмарах проведя вторую ночь в поле, продрогнув, измучившись, ощущая каждую клеточку разбитого, ломящего тела, он поднял очумелую голову, казалось раздувшуюся огромным шаром, и, не особо соображая, что он делает, направился к шалашу: какое-никакое, а обжитое место.

Конечно, у шалаша никого не оказалось.

Тогда он, мечтая и не осмеливаясь развести огонь для обогрева, устроился в шалаше. Он немного поел того, что осталось от принесённого ребятами. Достал пачку «Беломор», пересчитал папиросы – семь штук… М-да, надо экономить. Жёстко экономить… Он посмолил-подымил цигаркой, бережно сделал бычок и опустил окурок в пачку. Время шло. Напряжение нарастало.

Недоверие – заразная и упёртая штука: единожды подхватив его, не излечишься за век.

Бобров не выдержал.

Бобров сдался.

Внимательно собрав всё, что могло указывать на его прибывание в шалаше, он ушёл к Тумачам. Он выбрал на краю кукурузного поля место, откуда можно было наблюдать за маленькой деревенской площадью с колодцем и не быть на пути ребят, когда они пойдут к нему в шалаш, или тех, кого они с собой приведут.

Он хотел, он желал, и даже более того, он нуждался в посильной помощи этих детей. Поэтому он старался всячески подбодрить себя, чтобы не растаяла надежда на данное ими обещание: никому не говорить о нём ни слова.

Но удавалось ему это плохо. Всё-таки заразная, привязчивая штука – это недоверие.

Бобров видел, как Бориска подходил к колодцу с пустым ведром, как потом за ним в его дом шла Катя. Он видел, как она вернулась к себе в избу, как Бориска пил из ведра у колодца и уходил по просёлку в сторону села. А может, он пошёл к нему?

Сердце у Боброва ёкнуло.