Егорушка

Спится ей тихонько, спокойно, и лучше, без всяких снов. Судя по её ровному сопению, так оно и было.

«Любой сон страшен, – думалось мальчику. – Как бы сон не начался, он всегда может вывести… он может переплестись с тем, что тебя больше всего волнует… он выведет на действительность и породит кошмары».

В последнюю ночь Бориска практически не спал, и теперь он был очень утомлён… да так, что его раздражённые, воспалённые нервы трепетали, помрачая и без того смущённый рассудок – мысли путались.

Бориска не спал.

Он ждал хотя бы маломальской тучки на ночном небосводе и размышлял о том, как же им, всем им выпутаться из всего этого кошмара? Как им быть и что предпринять?

Он сидел понуро и изредка вздрагивал. Он сидел и боролся со сном, желая и страшась его. Иногда он поднимал голову, чтобы оглядеться в тихой ночи. Бориска старожил сон маленькой Любочки, втянутой во все эти безобразия, лично его не отпускающие даже во сне. Он хотел успокоения. Он силился представить те дни, когда ещё ничего не произошло.

Всё было обычно, привычно, знакомо, и он неспешно двигался по хорошо изведанной дорожке вперёд, к цели, которая пока не оформилась в знание, но от этого не стала менее неотвратимой, – она обязательно ждёт его, она обязательно, обязательно наступит, сбывшись, и, обласкав, успокоит его раз и навсегда… всегда…

…и были, были тогда…

– Тогда? – от удивления Бориска вскинул брови. – То-огдааа… – протянул он, ухмыляясь, как переевший сметаны котяра. – Тогда! – утвердил Бориска неоспоримый факт.

Мальчику чудилось, что он и правда, всамделишно думает. Думает стройно, логично. Но это было не так. Это ему только чудилось. Он дремал – это уже был бред.

…тогда были чудесные июльские деньки – так радостно, так светло было в мире… мир радовался, мир вокруг сиял и ликовал! И было всё то же, что и теперь…

– Не то же, другое, – промямлил дремлющий мальчик.

…лето. И была его, Бориски, родная деревушка. И было всё то же…

– Но только не то же, другое!.

. Вовсе другое!

…поле, кукурузное, необхватное взглядом, поле. А потом… потом пришёл Он – тот, кто всё испортил…

– Да… он… проклятый.

Бориску сморило.

Мальчик клюнул носом.

Бориска уснул.

Часть первая

Деревушка Тумачи, состоящая из девяти занятых, кое-как ухоженных, ображенных, и трёх заброшенных, заколоченных, покосившихся и порядком сгнивших домов, покачивалась на волнах дремотной полуденной неги.