Сыграй на цитре

Я поднимаю чашку, руки дрожат против моей воли. Но мой взгляд устойчив, и он фиксируется на глазах Ворона поверх фарфорового ободка, пока я пью до дна.

Когда я поднимаюсь, мои ноги уже более устойчивы. Ворон не останавливает меня, и я уже почти дохожу до ступенек, прежде чем он заговаривает.

– Передай Цикаде мои наилучшие пожелания.

– Не пойдешь? – Я стараюсь казаться равнодушной. Я не должна позволять ему думать, что его общество нежелательно.

– Весьма скоро ты прибежишь ко мне.

Не напоминай мне.

– Ты хотел бы, чтобы это было из-за твоего обаяния, – протяжно произношу я, и Ворон делает грустное лицо.

– Теперь ты ведешь себя просто… – Он замолкает в приступе кашля.

Отвратительно. Я спускаюсь по ступенькам, не обращая на него внимания.

Кашель прекращается.

Его тень перекидывается через борт джонки; его голос доносится снизу.

– Как бы там ни было, мне жаль.

Сожаление ему не идет. Но его извинения оставляют за мной последнее слово.

– Не стоит. – Я преодолеваю последнюю ступеньку и плюхаюсь в лодку, ожидающую на воде. – Как ты и сказал, я бы сделала то же самое.

6. Золотистая кожица Цикады

Я бы сделала то же самое.

У меня вырывается смех, когда я прогуливаюсь по городскому бульвару.

Нет, Ворон. На твоем месте я бы убедила Миазму казнить меня на месте. Я бы использовала все стратегии, описанные в книгах, чтобы это произошло, если бы сомневалась в твоей преданности.

Вместо этого я жива. Отравлена, да, и во власти Ворона. Но пока я дышу, я буду составлять планы.

Южные земли известны своей изысканной кухней и изобразительным искусством, и это видно, когда я выхожу на рынок. На ярко задрапированных прилавках торговцев есть все – от жареных кальмаров до гобеленов, сотканных из мелкого жемчуга. На одном прилавке висят серебряные доспехи.

– Они сделаны вручную, – говорит торговка, заметив, что я уже дважды смотрю на товар.

Такого доспеха на всю жизнь не хватит. Даже я могу сказать, что в ламинарии слишком много щелей. Когда я говорю об этом торговке, она смотрит на меня так, словно у меня выросли волосы между бровей.

– Разумеется, это парадный класс. Слишком тонкий, чтобы носить его на поле боя.

– Сколько?

Она называет свою цену, и у меня дергается глаз. Один из этих костюмов мог бы кормить армию Жэнь неделями.