Нижний уровень

Я вошел в квартиру очень тихо, чтобы не разбудить, и обнаружил ее сидящей на диване в гостиной.

– Папи! – обрадовалась она и вскочила, отложив какой-то яркий журнал, с которым сидела, поджав смуглые ноги.

– Guappa, – улыбнулся я. – Не спишь?

– Нет, ждала тебя.

Она явно унюхала запах, но ставить под сомнение мой «деловой выход» не стала. Да и не станет никогда. Впрочем, дела бывают всякие, особенно в это время.

– Ты голодный?

– Нет, не голодный, и даже не трезвый. – Неожиданно для себя самого я приобнял ее за плечи, тронутый такой заботой.

 – Я со Стивом встречался, в «Эль-Паво реаль», там перекусил. Ну и выпил, разумеется.

Вот так, даже врать не стал. Разве что не упомянул того факта, что никакая встреча со Стивом на самом деле не планировалась, но это уже не так важно, верно?

– Ложишься?

– Думал еще поработать немного. – Я посмотрел на дверь в кабинет, вспомнив о том, что ждет разбора почта от Витька.

– Уже поздно, завтра все сделаешь. – Она потянула меня за руку в сторону спальни.

Неожиданно для себя я возражать не стал, как-то тронуло это все: то, что она не спала, то, что обрадовалась возвращению… черт его знает. Я сам не могу понять, как к ней отношусь, и это хуже всего, наверное. Хочется от нее и уйти как можно быстрее, и в то же время жалко ранить, потому что нет в ней ничего плохого и ничего злого, обычная колумбийская девчонка из простой семьи, добрая и искренняя, и не ее вина в том, что умудрилась связаться с придурком-старпером вроде меня. Ее легко обрадовать и еще легче обидеть, а обижать не хочется, слишком беззащитна она получается передо мной и слишком подло это делать.

– Ладно, ты права, – кивнул я. – Мне в душ надо, может, протрезвею немного.

– Я свежие полотенца повесила, – зачем-то проинформировала Росита.

Она их каждый день вешает. И каждый день забирает использованные, складывая в пакет для прачечной. Так что совсем не удивила.

Ванная, смесь черного и белого мрамора, просторная душевая с регулируемым набалдашником, хоть струйками брызгайся, хоть как из брандспойта струю делай.

Такую и сделал, сперва холодную, такую, чтобы зубы застучали, затем горячую, и снова холодную. К моему удивлению, помогло, опьянение куда-то отступило, спряталось, вызвав смутную надежду на то, что утро даже не одарит похмельем. Растерся жестким большим полотенцем, потом долго чистил зубы, отплевываясь пенной пастой в раковину.

Постель была широкой и прохладной, простыни, похоже, Росита тоже поменяла.