Близится буря

Деньги делаются не только в походах, но и в конторе, так ведь? Кстати, там, откуда я сюда попал, на того же купца пять лет надо учиться, – вдохновенно импровизировал я.

– Я здесь со скуки умру! – аж подскочила Вера от возмущения.

– Если работы много, то какая скука? – запустил я практически неотбиваемый мяч. – И вообще, Вера, нельзя получать все сразу. Могло быть вообще намного хуже, признали бы тебя несовершеннолетней – и дяде под опеку отдали. И потом ты была бы в деле не второй рукой, как сейчас, а третьей, после Пламена.

– Пламен учиться продолжает, – буркнула девочка. – Он если в дело и войдет, то совсем потом, не скоро.

– Учиться? А на кого? – решил я чуть увести разговор в сторону.

– Географ и геолог. Вот он как раз в плаваниях постоянно будет.

Она сказала это словно в укор мне, как бы с намеком на то, что ей такая благодать теперь не светит. Но тронуло это меня очень мало. Вере пятнадцать, в этом возрасте три года вечностью кажутся, это лишь потом понимаешь, что пролетают они просто недопустимо быстро, а уж за делами и заботами так и вовсе как дни.

– Ну ты скажи! – немного удивился я. – А мне обещают географа подсадить на яхту, без него нельзя. Не Пламена?

– Ему рано, – отмахнулась она, – еще три года учебы.

– Ну видишь, ему тоже три года. Успеешь.

– Вера, я вроде бы тоже с острова почти не выезжаю, – вмешалась в разговор Аглая. – И не очень страдаю, не заметила?

– У тебя работа такая…

– И у тебя теперь «такая», – оборвала ее Аглая. – Ты самого главного добилась – прав совершеннолетней, так что имей совесть и скромность.

Уймись, прими как должное. Зато рядом со мной пока будешь, я этому очень рада, – добавила она, обняв девочку за плечи и притянув к себе. – И все, поехали ко мне сегодня, Валентина пирог испечь обещала, если все хорошо у нас пройдет.

– Меня только по пути высадите, – сказал я. – Мне еще в порт надо.

– Приедешь? – обернулась ко мне Аглая.

– К вечеру.

Вскоре коляска остановилась у ворот дома Анастасии Ивановой, тети Насти, у которой я снимал флигель, расположившийся в дальнем конце густого ухоженного душистого сада.

Я попрощался со всеми до вечера и аккуратно слез с коляски, стараясь не напрягать больной ноги.

Тетя Настя – полноватая невысокая женщина с приятным лицом – возилась в саду, подрезая какие-то кусты. Услышав меня, обернулась, спросила сразу:

– Как прошло?

– Нормально, могло быть и хуже. Признали совершеннолетней, но до восемнадцати запретили в плавания ходить.