Близится буря

А вот тут и была натяжка: проработал на Евгена достаточно долго только Игнатий из всего экипажа, остальных наняли совсем недавно в порту Новой Фактории, и расставались они не то чтобы совсем по-хорошему. И как бы предлагать мне оплатить их проблемы не совсем корректно. Но и посылать их с такой идеей не следует, потому что нам еще вместе жить… однако на шею садиться не дам.

– Дам подъемные, в одно месячное жалованье. Все. И даже торговаться не буду, – сказал я и словно запечатал сам себе уста, приложившись к кружке.

Игнатий явно рассчитывал стрясти все, потому что ничего не сказал, засопел, потом обернулся к экипажу. Те вдохновенными не выглядели и смотрели на меня в явном ожидании того, что я сменю точку зрения. Но я не сменил, а лишь поставил кружку на стол и обвел всех дружелюбным взглядом.

– Можете не соглашаться, но других условий не будет, – вынужден я был все же дополнительно разъяснить позицию после несколько затянувшейся молчанки.

Экипаж начал переглядываться, Игнатий продолжал сопеть, но потом путем жестов и перемигиваний, не произнеся ни единого слова, они все же достигли консенсуса.

– Ну, ладно, согласны мы так. Как яхта с ремонта выйдет, так мы к тебе и перейдем. А пока Евгену скажем, чтобы другой экипаж искал.

И на сем протянул мне руку.

Я руку пожал и сделал знак кабатчику в красной рубахе – мол, «тащи на всех». Уже можно, состоялось все.

* * *

Помолвку решили отмечать в усадьбе Аглаи, через две недели.

– Только поздравить и могу, – сказал преподобный, записывая наши имена в толстую книгу в обложке из акульей кожи. – Повезло. Может, даже обоим. – Мне показалось, что это уже было сказано с некоторым сомнением, но не поручусь. – День и время не забудете? Или записать на бумажке? – предложил он дополнительный сервис, но я пообещал не забыть и не проспать.

Чем дальше, тем больше дни наполнялись суетой. Ремонт яхты заканчивался, ее вот-вот должны были перетащить на законное место у восьмого пирса, которое отныне будет для нее постоянным. И сама яхта получила порт приписки.

Байкин бойцов набрал. Взял двух братьев Рыбиных, Луку и Серафима, невысоких, коренастых, но только этим и похожих друг на друга: один был белобрыс и конопат, а второй черняв и смугл.