Близится буря

Сели за угловой столик на террасе, так чтобы в тени и заодно можно было во все стороны смотреть, кто куда пошел да что понес. Одна из негритянок, с вытатуированной волнистой полосой поперек лба и рыбками на обеих щеках, поставила перед нами кувшин холодной воды и уже затем поинтересовалась заказом. Записывать она ничего не записывала – не умела, скорее всего, – но запомнила и ничего не перепутала. Вскоре на столе появился морской салат под оливковым маслом и винным уксусом, который я взялся раскладывать по тарелкам большой деревянной ложкой.

– Ладно, не молчи, рассказывай, как ты намерен разрушить наше недолгое счастье, – сказала Аглая, посмотрев на солнце через стакан воды с выдавленной в него четвертинкой лимона.

– А чего сразу я? – изобразил я оскорбленную невинность, прожевав огромный креветочный хвост, выловленный из салата. – Я тут человек новый, мне глупости делать по должности разрешается.

– Ну, первую ты сделал, предложил мне за тебя замуж, – согласилась она. – Я сделала вторую, когда согласилась.

Понятно, издевается. Причем «с наступательных позиций», вынуждая чувствовать себя дураком.

– Тогда до окончания ремонта яхты надо успеть, – сказал я решительно. – Сейчас доедим – и побегу к преподобному, день и время свадьбы назначать.

– Так половина гостей на свадьбу не попадет, просто не сможет и не успеет.

– А я все равно мало с кем знаком, все гости с твоей стороны, – отмахнулся я небрежно.

Аглая минутку подумала, потом кивнула:

– Ладно, выкрутился. На декабрь надо планировать, а вот начинать приглашать уже сейчас. Так что к преподобному все равно надо идти, с этим ты не ошибся. Хотя бы для того, чтобы на удачный день назначить: в декабре ведь свадьбы у всех будут, так что где-то и боками толкаться придется.

– Ну, видишь, какая ты у меня умная, – восхитился я.

– Я вообще о другом, – вздохнула она. – Ты слово «помолвка» слышал когда-нибудь? А если слышал, то знаешь, что оно означает?

* * *

«Винной бочкой» назывался просторный кабак у самого порта, занявший здание, которое явно планировалось как блокгауз, защищающий подступы к гавани, – длинное, полутемное, с узкими окнами-бойницами и каменными стенами, которые так никто и не озаботился покрыть штукатуркой.