Платье королевы

Третий этаж, конец коридора. Лифт, к сожалению, не работает, придется пойти по лестнице. Горячую воду отключили до утра. А с ней и отопление. Извините за неудобства.

– Ничего, к холоду я привыкла. Я хотела бы… могу я взять в вашей прачечной утюг и гладильную доску?

Простой вопрос, казалось, сбил его с толку.

– Не знаю. Не уверен… наверное, можно. Обычно мы сами утюжим вещи для постояльцев.

– Не сомневаюсь, но эта одежда мне дорога. Непросто… – Здесь пришлось сделать паузу, чтобы выудить нужное слово из памяти.

 – Непросто перепоручить заботы о моем гардеробе кому-либо еще. Надеюсь, вы меня поймете. – Она старалась, чтобы голос прозвучал мягко, чуть громче шепота, и одарила портье самой обезоруживающей улыбкой. Эта несмелая улыбка чуть дрожащих губ сослужила ей хорошую службу за последние семь лет.

– Думаю, я смогу договориться, чтобы ваша просьба была исполнена, мисс Дассен.

«Дас’н», – произнес портье фамилию, проглотив последний слог.

Она подавила приступ дрожи и снова улыбнулась.

– Буду благодарна, если вы постараетесь все устроить сегодня же вечером. Видите ли, у меня завтра важная встреча, и я не смогу уснуть, если не буду уверена, что все готово.

– Конечно, – ответил он, слегка покраснев. – Я все принесу в вашу комнату. Помочь вам с багажом?

– О нет, спасибо, он нетяжелый. Мне нужны только утюг и доска. Огромное спасибо! Вы очень добры.

Все-таки лифт был бы весьма кстати: с чемоданами, пусть даже легкими, она с трудом добралась до верхнего этажа отеля.

Номер, как и сказал портье, располагался в самом конце коридора, и она надеялась, там будет тихо. Возможно, в тишине ей удастся уснуть.

Она отперла дверь, включила свет и опустила на пол чемоданы. Затем немного постояла с закрытыми глазами, давая себе отдохнуть. Тяжело дыша, она ждала, когда уймется боль в руках. После освобождения прошло почти два года, а она все еще слаба. Что говорил американский врач? Хорошая еда, отдых, посильные физические нагрузки и, прежде всего, терпение – тогда она снова станет собой.

Добросердечного врача до глубины души потрясли страдания, которые ей довелось пережить, и он сделал все возможное, чтобы ей помочь. И все же он ошибся: ни свежий воздух, ни сытная еда, ни приятные прогулки под ласковым солнцем никогда не вернут того, что у нее отняли. В день, когда решение созрело, Мириам написала подруге, знавшей ее достаточно хорошо, чтобы понять. Катрин ответила на следующий день.