Темные боги. Отблеск величия

Вслед за этими откровениями начался более интересный разговор, в ходе которого выяснилось, что владетель Кашера самым банальным образом сливает войну – если раньше в вялотекущем противостоянии наблюдался шаткий паритет, то за последний месяц вражеская армия серьезно усилилась, нанесла нашим войскам ряд крупных поражений, а затем решила нахрапом взять столицу. Город каким-то чудом отстояли, обнаглевший противник убежал за реку, но сил гнать его до границы страны уже не осталось. В результате на данный момент линия фронта пролегала всего в пятнадцати или двадцати километрах от нас.

– К вечеру дойдем, – сообщил Ильнас. – Но я бы на твоем месте хорошо подумал. Мальчишки оттуда уже бегут.

– Не, я дезертировать не собираюсь.

– Это правильно. Но если вдруг во время пути тебе приспичит отлить и ты заблудишься в кустиках, я ведь могу этого и не заметить. Глаза уже не те, что в молодости.

Бывший солдат явно хотел сохранить мне шкуру, но его благой порыв ушел в пустоту – я все еще хотел попасть на войну и бежать от нее не собирался.

– Да нет, не заблужусь. Лучше скажите, вы сами-то не боитесь? Вдруг они еще раз нападут, город захватят?

– Боюсь, – охотно признался собеседник. – Но что делать?

– Переехать куда-нибудь.

– А кому я там нужен?

Ответить на это мне было нечем, так что следующие несколько минут мы провели в молчании, наблюдая за суетящимся офицером и медленно переползающими с места на место телегами. Затем подошла наша очередь, Ильнас звонко щелкнул кнутом, повозка дернулась и неспешно двинулась к воротам.

– Помни, о чем я говорил.

– Хорошо.

Если восточный тракт, соединявший Кашер с Раед-Алшамой, создавал впечатление обычной и вполне себе мирной дороги, то северное направление выглядело абсолютно иначе. В примыкавших к городу полях виднелись остатки сожженных чуть ли не до фундамента построек и сломанных катапульт, стволы редких деревьев украшали обломки стрел, а мой взгляд с пугающей регулярностью цеплялся за оставшиеся без погребения трупы – заботиться о мертвецах здесь явно было некому.

Лениво перелетавшие с места на место черные вороны органично дополняли картину, но самым ярким впечатлением от прокатившейся по этим краям войны лично для меня стала вздувшаяся туша лошади, вокруг которой деловито копошились пять или шесть человек. Я не сразу понял, что они делают, а когда все же догадался, то как можно быстрее отвернулся в сторону.

– Людям нужно что-то есть, – заметил мое движение возница.