Папирус любви

Запомнить их всех было решительно невозможно, поэтому девушке оставалось лишь многозначительно кивать в ответ на речи собеседницы и мечтать о том, чтобы она наконец-то умолкла.

– А столица? Мы от нее далеко?

– Не могу сказать точно, госпожа. Наверное, триста или четыреста миль.

– Далеко, – пробормотала студентка. – Далеко… ай!

Взять в рот длинную и сочную колбаску оказалось не самым правильным решением – после первого же укуса из нее брызнул горячий жир, заставивший девушку вскрикнуть и поспешно выплюнуть коварное лакомство обратно на тарелку.

В результате неосторожного движения о себе тут же заявила пострадавшая попа. Мир раскрасился во все оттенки черного цвета.

– Я так больше не могу.

– Госпожа, давайте смажем вас мазью, – с воодушевлением предложила Марика. – Если хотите, мы…

– Отстаньте от меня. – Катя почувствовала, что ее глаза наполняются обидными злыми слезами. – Где вообще моя одежда? Я пойду гулять.

Двигаясь неестественно прямо и осторожно, бывшая студентка, а ныне благородная леди вышла из шатра, окинула мрачным взглядом неровные ряды палаток, после чего медленно зашагала в сторону реки.

При сложившихся обстоятельствах разумнее всего было бы попросить об исцелении Рамона, но визит к волшебнику мог обернуться самыми непредсказуемыми результатами, так что заманчивую идею пришлось отбросить. Лавируя между фыркающими лошадьми и вожделенно рассматривающими ее стройную фигурку солдатами, девушка добралась до края лагеря, гордо прошла мимо гулявших там часовых, а затем спустилась к воде и остановилась у самого края потока.

Чуть ниже по течению копошились сооружавшие временную переправу люди. Еще дальше торчали несколько обгоревших деревянных свай – судя по всему, мятежный барон Скорно догадался-таки спалить уже построенный здесь мост до прихода королевской армии.

Возвышавшийся по другую сторону реки замок выглядел совершенно безжизненным и покинутым – то ли его защитники боялись лишний раз показываться на глаза принцу и его воинам, то ли попросту удрали, оставив крепость без охраны.

В душе молодой библиотекарши неожиданно проснулась симпатия к обреченному аристократу – барон, так же как и она сама, не мог ничего поделать с обрушившимися на него обстоятельствами. Сражаться или договариваться было бессмысленно, добиваться соблюдения своих прав…

– Добьешься тут, – болезненно скривилась девушка, ощущая новую волну дискомфорта в нижней и самой привлекательной части своего тела.