Федерация. Вектор

– Распространенная ошибка.

– Значит, Альянс все-таки ведет активную разведывательную кампанию? Почему именно через векторные миссии?

– Это же очевидно, – Сергей Петрович взглянул на него с изрядной долей удивления. – Вы когда-нибудь рассказали бы первому встречному о том, что представляет из себя институт наблюдателей? А здесь – расскажете. Рано или поздно.

Орсен немного смутился – ответ на его вопрос действительно был чрезвычайно простым.

– Вы правы, вектор развязывает язык… уверены, что Альянс нас не найдет?

– Вряд ли Кристоф Коль решит изменить Федерации, – равнодушно произнес старик.

– Кристоф, значит… – Эрик подумал о том, что сложившиеся у него представления о директоре, скорее всего, весьма далеки от реальности. – Получается, мы летим очень далеко? Сколько лет?

– Не меньше пятисот.

Наблюдатель кивнул и глубоко задумался.

Принадлежавшие Федерации планеты располагалась в пределах ста световых лет от Земли. Колониальная сфера уходила еще на сто пятьдесят лет вглубь галактики.

– Интересно, кто же нашел для нас эту систему, – пробормотал он.

– Исследователи, разумеется.

– Это был риторический вопрос.

Сергей Петрович хмыкнул, но ничего не ответил, рассматривая окружающих точно так же, как и сам Орсен незадолго до этого.

Чуть помедлив, Эрик все-таки задал возникший у него вопрос:

– А почему вы оказались здесь, господин Подгайный? Задание Федерации?

– Если хотите обращаться официально, зовите меня полковником, – старик скривился, будто укусил кислый фрукт.

– Тогда можете звать меня Эриком.

– Хорошо. Извините, я вас покину. Успеем еще пообщаться.

Оставшись в одиночестве, наблюдатель некоторое время крутил головой по сторонам, а затем махнул на все рукой и вернулся в свою каюту.

Произошедший разговор заставил его серьезно задуматься.

Если новый знакомый был прав, то рядом с ними действительно находился шпион Альянса. Но являлось ли это хоть сколько-нибудь важным фактом в реалиях векторной миссии?

Эрик вспомнил разговаривавшую с лейтенантом девушку и решил, что скрытыми мотивами авалонца все-таки можно пренебречь. В конце концов, он был ничем не хуже огромной толпы преступников, оказавшихся на корабле.