Федерация. Вектор

 – Сначала по твоей указке, а потом и самостоятельно. Не помогает. Я не люблю слишком умное железо.

Директор Коль некоторое время рассматривал его испытующим взглядом, затем кивнул:

– Хорошо. Ты не любишь роботов. Это все? Именно это заставляет тебя отказываться от гражданства и улетать черт знает куда? Выбери планету во Внешнем секторе и живи там.

– Ты берешь причину и выдаешь ее за следствие. Я не боюсь роботов. Я даже существую вместе с одной из этих железок и пользуюсь ее возможностями при необходимости.

– Обычные мысли наблюдателя, плохо адаптировавшегося к новому миру, – согласился Кристоф. – Тем не менее, ты уже сорок лет живешь на земле, а не в космосе.

– И что? Поэтому я должен любить этот чертов новый мир? Из-за чего? Из-за деградировавшей молодежи с чипами в мозгах? Из-за их обленившихся родителей, живущих за счет государства? Из-за государства, которое следит за всеми, но которому совершенно плевать на людей, отдавших ему сотни лет жизни?

– А вот на этом месте давай-ка подробнее, – директор мгновенно сменил тон.

– Ничего.

– Мне необходимо разобраться в проблеме. И тебе стоило бы с этим помочь.

– Я же сказал – Федерация не сделала ничего.

– Так. Ты уверен, что я должен тянуть из тебя каждое слово?

Эрик раздраженно скривился, но затем все же неохотно кивнул, соглашаясь с правотой собеседника.

– Извини. Я попытался добиться омоложения организма, но у меня ничего не получилось.

– Вот оно что, – Кристоф потер подбородок и уставился в пространство. – Эти технологии признаны потенциально опасными для государства.

– Да неужели? Забыл, что я знаю тебя больше двухсот лет? И ты не особенно-то изменился за это время, директор Коль.

– Моя должность была признана социально значимой, вот и все.

– Именно. А меня Федерация признала социально незначимым. И отказала в праве на продление жизни.

– Ты полон противоречий, наблюдатель Орсен.

Эрик замолчал, угрюмо рассматривая стену соседнего здания.

– Твой биологический возраст – шестьдесят лет, но выглядишь ты прекрасно и совершенно спокойно доживешь до сотни. С психологическим возрастом тоже все в порядке – характер у тебя отвратительный, но восприятие мира вполне четкое. Так для чего же понадобилось это омоложение?

Эрик продолжал молчать.